Труды Льва Гумилёва АнналыВведение Исторические карты Поиск Дискуссия   ? / !     @
Stolica.ru
Реклама в Интернет

"Славянские ль ручьи сольются в Русском море?"

Беседа любезно предоставлена Общественной организацией "Фонд Л. Н. Гумилева".

Опубликовано // "Литературная учеба", 1992, ╧ 6 (ноябрь-декабрь).

Л И Т Е Р А Т У Р А и С О В Р Е М Е Н Н О С Т Ь
литературно-публицистический клуб Г Л А Г О Л Ъ
ПЕТЕРБУРГСКИЕ ВСТРЕЧИ

В четвертом номере ╚Литературной учебы╩ в нашем клубе о необходимости сохранения и возрождения библиотек, архивов, книгохранилищ говорили академик Д. С. Лихачев, директор Пушкинского Дома, профессор Н. Н. Скатов и профессор Б. Ф. Егоров. Мы продолжаем разговор о прошлом и настоящем страны, о проблемах национальной культуры с известными ленинградскими учеными. У нас в гостях:

Лев Николаевич ГУМИЛЕВ (1912-1992), доктор исторических наук, доктор географических наук, автор восьми книг о проблемах взаимодействия общества и природы, роли этноса, этнических систем.

 

Александр Михайлович ПАНЧЕНКО (1937-2002), доктор филологических наук, заведующий отделом Института русской литературы АН СССР (Пушкинский Дом).

 

Константин Павлович ИВАНОВ (1953-1992), кандидат географических наук, преподаватель ЛГУ, действительный член Географического общества СССР, ученик Л. Н. Гумилева.

 

Александр Михайлович Панченко:

- Петербург был задуман как демонстративный разрыв с Древней Русью. Отсюда - и выбор места на крайнем северо-западе страны, и нерусское название, и красная линия в градостроительстве. Старинные наши города, включая Москву, - в прямом и необидном смысле слова ╚большие деревни╩. В них люди живут как хозяева, своим домком, а не съемщиками, держат скотину и птицу, разводят огороды... У них и психология сельская, и культура сельская. Не случайно у москвичей, даже очень богатых и чиновных, у бояр и окольничих не было ╚подмосковных╩ усадеб. Они - символ петербургского периода нашей истории, когда ╚молодая Россия╩ обзавелась музеями, Академией наук, ассамблеями (потом - балами), общедоступными библиотеками, регулярными школами и университетами - интеллектуалами западного типа.

Весьма важно, что, все-таки, у этих петербургских интеллектуалов идея разрыва с отеческой традицией была ВЫТЕСНЕНА идеей ДОЛГА перед РУСЬЮ, которой столь дорого обошлось строительство Северной Пальмиры (эта мысль принадлежит Дмитрию Сергеевичу Лихачеву). Долг платежом красен - и Петербург стал центром изучения русского фольклора и средневековой литературы. В известной мере наш город сохранил эту функцию до сей поры.

Здесь с 1934 года начал собирание старинных рукописей незабвенный Владимир Иванович Малышев - основатель Древлехранилища Пушкинского Дома. В 1956 году Малышев взял меня, студента-филолога, в поездку к печорским старообрядцам (тогда это была единственная археографическая экспедиция на бескрайних наших просторах). Потом я долго (и с некоторым успехом) искал древние книги для Пушкинского Дома и в общении с ревнителями древлего благочестия имел возможность узнать тип ╚начетчика╩, в котором многое сохранилось с допетровских времен.

╚Начетчик╩ относится к книге своеобразно, видит в ней не источник информации, а средоточие ╚душеполезности╩, вечных истин. Это позиция древнерусского человека, который ощущал себя эхом вечности и эхом минувшего, не любил новизну ради новизны, твердо стоял на ногах, полагая, что ему ведомы ╚начала и концы╩. В такой позиции есть и доброе, и худое. Ее апологеты излишне подозрительны к изменениям, а здоровый общественный организм непременно должен меняться. Они - консерваторы, но это консерватизм благородный, препятствующий разрушению и природы, и культуры. Однако истина, как часто бывает, расположена где-то посередине.

Правда, сил у наших старообрядцев - и печорских, и мезенских, и пинежских, и северодвинских - оказалось недостаточно, дабы противостоять эпохальному безумию, погубившему русскую деревню. Я уже лет пятнадцать не езжу в экспедиции, и не потому, что сил нет и времени нет (хотя того и другого становится все меньше), а потому, что не могу видеть мерзость запустения. Раньше по берегам могучих северных рек если не процветала, то теплилась жизнь. Сейчас там прозябание, там смерть.

Правда, ╚старописьменная╩ наша культура все же неисчерпаема. Владимир Иванович умер в 1976 году. Тогда мы в Древлехранилище поставили перед собою цель прямо-таки маниловскую: каждый год собирать до 150 рукописей. И эта цель оказалась реальной, и вожделенное число регулярно превышается. Воздадим должное энтузиазму малышевских учеников и учеников его учеников - В. П. Бударагина, Н. В. Понырко, Г. В. Маркелова, Н. В. Шухтиной... Рукописи не грибы, а все же каждый сезон приносит нам урожай.

И качество находок удовлетворительное. Довольно часто встречается XVI век. Хорош привоз прошлого года с Северной Двины. Следует отметить ╚Книгу бесед╩ протопопа Аввакума (в сборнике есть и другие сочинения - его и его сподвижников), при том, что списки ее редки. Много привезено лицевых (иллюстрированных) рукописей, некоторые - дело искусных рук книжника из Пичуги Ивана Филипповича Колодкина (это XIX век). На Северной Двине была хорошая книгописная школа. Получили мы и настенный лист начала прошлого столетия с панорамным изображением Выговского и Лексинского общежительств, интеллектуальных и литературных центров северного старообрядчества. Притом, львиная доля ежегодного пополнения Древлехранилища - дары, а не покупки. Это тоже старинная манера: иконы и книги встарь не продавались (разве можно продавать душеполезные идеи?), они менялись (даже, если мена шла на деньги).

Впрочем, если сельское старообрядчество умаляется, то городское растет, особенно в Прибалтике. Недавно побывал я в рижской Гребенщиковской общине, был допущен в крестильную палату (там крестят не обливанием, а как полагается - троекратным погружением). Впечатление сильное и отрадное - много крещающихся, и младенцев, и взрослых. И в книжной деятельности есть сдвиги. Так, рижане (с помощью Финляндии) издали фототипически Острожскую Библию Ивана Федорова. Планы у них большие...

Но деревенское старообрядчество, боюсь, обречено (за редкими исключениями), и глядеть на это тяжело. Пушкин говорил, что без политической свободы жить очень можно, а без частной свободы жить нельзя. В этом соль - в том, что у людей отнимали бытовую свободу, насиловали многовековые привычки. Меня, например, крестили в 1937 году, в младенчестве. Но в Питере это было почти невозможно, поэтому меня увезли в деревню - тамошний священник был наш свояк, он ночью и совершил таинство крещения. В церкви всего трое было (не считая младенца - поп, прабабушка и бабушка. Даже крестного отца я не сподобился - правда, в таких случаях восприемником считается священник. А утром его взяли - не из-за меня, конечно, а просто очередь подошла...

Человек ЖИВЕТ ОБЫЧАЕМ, прежде всего обычаем, в будни будничает, в праздники празднует. Посягательство на частную свободу человека - грех и преступление. Много лет были запрещены елки (только в год моего рождения их милостиво разрешили). Доносчики на Рождество и на Новый год ходили по дворам и улицам, у кого свечи затеплят - доносили (кто поумней, занавеси задергивал). Бесцеремонно запрещали устраивать банкеты защитившим диссертации, а это со средних веков ведется! То боролись с узкими брюками, то с широкими, то с длинными волосами, то с бритыми головами, а упорнее всего - с бородой. Я ее запустил рано и много за нее претерпел. Помню, стоим мы на Невском с покойным моим другом, тоже бородатым, никого не трогаем, идет какой-то дядя с палочкой, еле ноги волочит, и говорит старческим голосом: ╚В прежние времена я бы вас расстрелял!╩ Вот молодец, голубчик!

Вмешательство в частную жизнь теперь ослабло, но поползновения такие продолжаются. Поистине дураков не сеют, не жнут - сами вырастают.

 

Лев Николаевич Гумилев:

- Когда глава нашего города возвращал верующим Церковь иконы Владимирской Божией Матери, и меня пригласили, поскольку я подписался как член ╚двадцатки╩ - это двадцать человек, которые хотят иметь молитвенное здание. Ну, было заседание, потом мы явились в Церковь, осмотрели ее, глава города (мэр Санкт-Петербурга Собчак А.А. √ прим.ред.) подтвердил свое мудрое решение о том, что Церковь должна быть возвращена верующим.

Там была журналистка из ╚Пятого колеса╩ нашего телевидения (телевизионная программа Санкт-Петербургского телевидения под руководством Беллы Курковой √ прим. ред.). Подходит она ко мне и спрашивает: ╚Против чего Вы боретесь?╩ Я говорю, что я не против чего не борюсь, а просто пользуюсь правами, данными мне конституцией. Она: ╚А что Вас ЗАСТАВИЛО принять веру? Когда Вы стали верующим?╩ - ╚Когда мне было две недели от роду и крестил меня отец Яков в Царском Селе. Вот тогда-то и стал верующим, и предки мои были верующими. Да, тысячи лет были верующими, и все как-то были этим довольны╩. Тогда она говорит: ╚А как же насчет атеизма?╩

Вот тут-то я привел ее на кухню, тогда у нас еще коммунальная квартира была, и она коммунальную кухню засняла, и прочел ей длинную лекцию, что вера одна, а атеизмов много. И стал перечислять: конфуцианство - это атеизм, даосизм - это атеизм, йога - это атеизм, гносеологические учения Средиземноморья - это атеизм, современная физика - ну, она ни то ни се, во всяком случае, она не требует ни веры, ни неверия. Шаманизм - это атеизм, но мистический, и тому подобное... Но не об этом речь.

А я тут хочу рассказать, почему мы великая страна, а не такая, вроде Югославии, маленькая. Поскольку в России шла дифференциация и дивергенция различных княжеств, то тверичи считали, что москвичи - это другой народ, примерно так, как французы не считаются испанцами. Говорят похоже, на романском языке, но все же разные. То же самое суздальцы, а уж новгородцы, так те были уверены, что вообще никакого отношения не имеют к России, и никакого момента для соединения даже Великороссии, не называя уже Юго-Западной Руси, не было.

Но было одно исключение, была одна общность - мы все были православными. И ОБЪЕДИНЕНИЕ шло ПО ЛИНИИ ПРАВОСЛАВИЯ. Поскольку к нам приехало много монголов-христиан из Центральной Азии, то они внесли и монгольский облик христианства. То есть в этом облике участвовали не только один Папа, или патриарх, или там, великий князь или император, а участвовали все верующие. И когда на митрополита Петра пришли доносы, что он берет взятки, что было хулой, то созвали Собор. На Собор собрались все и сказали, да, мы владыку знаем, ни с кого он взяток не берет. Весь народ вмешался в Собор, что было, конечно, нарушением канона. Но вмешались и защитили владыку Петра. А тех стукачей, которые на него писали, разжаловали и отправили по деревням.

После митрополита Петра был митрополит Феогност - грек, человек умный, тактичный, который никаких своих порядков не наводил, а быстро применился к тем, что были в Великом княжестве Владимирском, и, в частности, в Москве. Москва Феогноста поддерживала. Его поддерживал Иван Калита, Симеон Гордый, и когда митрополит Феогност скончался, митрополитом сделали крестника Ивана Калиты - Алексия.

Алексий сыграл примерно ту же роль в нашей истории, которую во Франции в средние века сыграл аббат Суггерий и кардинал Ришелье в описанные Дюма и хорошо всем известные времена. То есть митрополит Алексий фактически возглавил государство. В то время правил Симеон Гордый, который никакими талантами не обладал, а еще меньшими обладал Иван Иванович Красный. Он славился красотой и глупостью, но человеком был тактичным и не мешал толковым боярам и митрополиту вести порядок в стране.

А времена были такие: западные княжества захватывала Литва. Теснила Русь. А на востоке в Золотой Орде шла страшная резня, потому что старший сын Джанибека, Бердибек, убил отца, перебил всех своих братьев и объявилось много самозванцев, все хотели быть якобы сыновьями Джанибека. Но митрополит Алексий в свое время помог матери Джанибека, вылечил ей глаза, она прозрела, и потому очень возлюбила и стала защищать Русскую землю. И когда на Востоке шла жуткая борьба за власть, все обращались из Орды к нему, потому что митрополит Алексий фактически представлял русское единство. А так как он жил в Москве, то Москва и стала столицей. Понимаете, что оказалось силой? Раздробленную, расхлюстанную, разбитую на кусочки Русскую землю объединила сила духа православного митрополита.

 

Панченко А.М.:

- ╚Мы искони были люди смирные и умы смиренные, - говорил П.Я. Чаадаев, - так воспитала нас Церковь наша. Горе нам, если изменим ее мудрому учению! Ему обязаны мы всеми лучшими народными свойствами своими, своим величием, всем тем, что отличает нас от прочих народов и творит судьбы наши╩.

Смирный человек - самый симпатичный русский тип. Это и Белкин (╚Повести Белкина╩), и Максим Максимович, и капитан Тушин, и Платон Каратаев. В смирном человеке нет трусости, он тверд в правилах, он терпим и лишен самодовольства. ╚Смиренномудрие╩ - это православие, это национальная наша идеология. Доброкачественность идеологии проверяется по-разному, но, прежде всего качествами древности и постоянства. Если христианство существует две тысячи лет, если оно претерпело разнообразные, иногда крайне жестокие, изуверские гонения, - значит, это не пустое дело. То же относится к иудаизму, исламу.

Учениям же, которые и ста лет не выдерживают, цена пятак в базарный день. Они принадлежат к разряду заблуждений, духовных недугов, а недуг кончается либо уходом в небытие, либо выздоровлением.

Однако надлежит помнить, что любая из ╚высоких╩, единобожных религий утверждает, что истинна лишь она и что истина одна. Полагаю, что владение полнотой Истины не дано никому, что Истина как-то ╚распределена╩, в равных или разных долях. За претензии на обладание Истиной народам пришлось заплатить муками и большой кровью.

Этой суетной гордыне надлежит противопоставить интеллигентность, уважение к чужому и чуждому тебе мнению, терпимость.

 

Гумилев Л.Н.:

- ...Каждому свое.

 

Панченко А.М.:

- Да, каждому свое.

Это на примере Российской империи можно продемонстрировать. Говорят, что она была тюрьмой народов. Это как посмотреть. Конечно, страдала
от русификации Польша, переименованная в ╚привислинские губернии╩...

 

Гумилев Л.Н.:

Заметьте, это случилось тогда, когда пришли интеллигенты с западным образованием, они начали русификацию, а раньше ее не было.

 

Панченко А.М.:

- В Царстве Польском при Александре I ее действительно не было.

 

Гумилев А.М.:

- До середины XIX века у нас никакой русификации не было и всем давали жить.

 

Панченко А.М.:

- По отношению к мусульманскому Востоку это и дальше сохранялось.

В Петербурге жил император, а в Бухаре жил эмир, и между ними не возникало распрей, монаршего соперничества. Что до Петербурга, он был городом интернационального воспитания и населения. Например, при Александре I польская колония была столь влиятельна притягательна, что в имперской столице случалось иногда ополячивание (один природный русак стал сочинять и печатать стихи по-польски). Здесь жили и уживались немцы, англичане, финны, эстонцы, причем все они люди разной веры - лютеране, католики, магометане, буддисты... Этой терпимостью (со всеми оговорками, со всеми ошибками, со всеми глупостями) Россия и держалась.

 

Гумилев Л.Н.:

- Вот что интересно: когда англичане в XIX веке сделали десант на Камчатку, то камчадалы сражались против них - значит, чувствовали себя органичной частью России.

 

Панченко А.М.:

- Беда пришла позже, когда мы отреклись от самих себя и одновременно перестали понимать и уважать другие народы. Ни верований, ни обычаев - всех стригли под одну ╚интернациональную╩, на деле же вненациональную и антинациональную гребенку.

Есть, например, фильм о Чукотке первых послереволюционных лет. Приезжает туда русский мальчишка (его играет очень хороший актер, да и самый фильм профессионально неплох), так вот, приезжает, естественно, ╚начальником╩ и начинает чукчей учить жить. Чему он их может научить? Чему? Бросьте его в чукотской тундре, он с голоду и холоду сразу погибнет. У чукчей свои отношения с землей, с океаном, с небом, с оленями, вечные и мудрые...

Или телевизионный сериал о Хамзе - узбекском революционере. Он страдалец, и его жалко. Но с какой стати Хамза воюет с паранджой, заставляет женщин ее снять? Обычай открывать лицо - обычай западный, значит, борьба с паранджой - насилие, пришедшее из-за Волги.

Если бы идеология, которой не за страх, а за совесть служил Хамза, пришла бы к нам с Востока, то русским женщинам пришлось бы завесить лица. Зачем все это, зачем? Результаты ведь плачевны: чукчи разучиваются пасти оленей, узбеки - выращивать фрукты, русские утрачивают культуру льна. Исчезают сословия, языки, народы, ремесла, обряды; ничего нет, есть только обыватели.

 

Гумилев Л.Н.:

- И отсюда, из этих засоренных когда-то родников своеобычности каждого народа, идут национальные распри. Видите ли, каждый человек хочет, чтобы с ним обращались вежливо, любезно и с уважением, то есть с уважением принимали его обычаи, его порядки и считались с ними. А наши начальнички очень мало чему учились, и от полного нежелания ничему научиться, они переделали все так, как понимали. А понимали они, что с русскими можно обходиться так же, как с немцами, а с немцами так же, как с татарами, а с татарами так же, как с калмыками, и так далее. А надо учиться. В университетах поставить нормальный курс этнографии с тем, чтобы учили не какие-то случайные и дикие обычаи папуасов, их брачные обряды, это уж кто захочет отдельно этим заниматься, - пожалуйста, а надо учить, как люди ведут себя и какие у них обычаи, и чем одни отличаются от других. И в каких случаях имеет смысл обижаться, в каких нет.

 

Панченко А.М.:

- Отправная точка нелепа. Есть рабочие - они везде одинаковы. Есть капиталисты - они везде одинаковы. Социальные перегородки, социальное напряжение - не выдумка, конечно. Однако не выдумка и национальная специфика, касающаяся вероисповедания, быта, манер, кухни, круга чтения, обрядов и т. д. Такая специфика надсословна. Ею пренебрегают ради вожделенной унификации, всеобщей ╚перековки╩. В итоге - обиды. Всех обидели, и русских тоже обидели.

 

Гумилев А.М.:

- Очень обидели. Я написал историю первого тюркского каганата и второго, их два каганата было. Написал книжку по эстетиковедению древних монголов, о Тибете книгу написал, о древних хуннах. Так что мне удалось написать историю всех кочевых народов Центральной Азии и их соотношения с русскими и со славянами. И что же получилось? Оказывается, что эти тюрки и русские великолепно уживались друг с другом, они любили друг друга, вступали в браки, они уважали друг друга. Я даже очень удивил нашего общего друга Дмитрия Сергеевича Лихачева, когда ему рассказал о тех контактах, которые были у половцев с русскими. И настолько, что когда монголы пришли воевать с половцами, то русские выставили целое войско на Калку, чтобы защищать половцев. Ну, конечно, нам влили тогда почем зря... Но мы с монголами подружились, очень хорошо и мирно, особенно в городе Ростове Великом. Туда приезжали монголы-христиане, их было много, они спасались от мусульман...

Конечно, это такой кавалерийский наскок на исторические факты, но чтобы в них разобраться, надо твердо помнить: любая система, будь то один человек, одна бактерия или, наоборот, целый этнос, возникает, существует некоторое время и исчезает. Этот закон принят сейчас всей Европой и принадлежит И.Р.Пригожину (основатель науки синергетики √ прим. ред.) - бельгийскому ученому, уехавшему в детстве из России. Но Пригожин работал на молекулярном уровне, а я на популяционном, изучая этнос, и убедился, что законы природы везде совершенно одинаковы, что каждый этнос проходит все стадии этногенеза. Подъем или юность, расцвет или зрелость, инерционный - пожилой период и, наконец, последний - конец.

Каждый толчок, который создает пассионарный взрыв, захватывает не одну, а несколько стран, и через 1200≈1500 лет он исчезает. Эта преамбула необходима, чтобы понять дальнейшее.

Когда родился Господь наш Иисус Христос - это было время пассионарного толчка, задевшего широкую полосу земли от Южной Швеции до Абиссинии. Это было в IV году до нашей эры, и, естественно, эпоха подъема была до V - VI веков. Ровесниками этого пассионарного толчка были готы и славяне, в частности, и другие народы Великого переселения, которые ушли на Запад (и в данной беседе они нам поэтому неинтересны). Затем был период, примерно соответствующий половому созреванию, период расширения и агрессии, когда славяне, жившие в верховьях Вислы, распространились до Балтийского моря, захватили весь Балканский полуостров, берега Адриатики и даже на Малую Азию продвинулись и на восток до Днепра. Но наступил период надлома, когда восточные славяне, а мы говорим сейчас о них, оказались в очень тяжелом положении. С севера на них нападали скандинавы, тоже молодой этнос, с востока - хазары. От хазар удалось освободиться при великой княгине Ольге, заключившей союз с Византией.

И это наступил уже инерционный период развития - X век, тысяча лет прошла. И тут некоторое время при Ярославе Мудром, при Владимире Мономахе и его сыне Мстиславе Великом славянские племена вдоль Днепра, по обе стороны его, были объединены в единую Киевскую державу, которая затем распалась на составные части. И произошло это не по каким-то мистическим причинам, никто на нее не нападал, она распалась от собственной старости, как и ее сверстники Византия и Аксум.

Пассионарное напряжение, то напряжение, которое создает государства, ╚оттянулось╩, как всегда бывает, в столицу, в Киев. В остальных княжествах: в Ростове, Суздале, пассионариев осталось гораздо меньше, но достаточно для того, чтобы не подчиняться Киеву. Смоленск отделился, Новгород, Галич, Чернигов, конечно, Рязань, Муром - все разделились на отдельные княжества и потеряли, во-первых, силу сопротивления, во-вторых, все взаимодействие расстроилось.

В общем, КОГДА НЕТ ЭНЕРГИИ, то никакая машина не работает, в том числе и государственная. А энергия уже рассосалась, рассеялась, и Русская земля оказалась в совершенно безвыходном положении. При таком богатстве, при прекрасно налаженной экономике, очень хороших ремеслах, великом искусстве, довольно приличной грамотности, а вот НА СВЕРХНАПРЯЖЕНИЕ силы у них не хватало.

 

И вдруг, на наше счастье или несчастье - сказать трудно, - произошел новый толчок, который прошел от Пскова, мимо Вильны, но немножко восточнее, затем вышел в Дикое поле, в степи, прошел через Турцию и затем до Эфиопии по Ливийской пустыне. Сразу явилось большое количество пассионариев, людей с очень большой энергией. И опять-таки тут, на наше счастье или несчастье, двинулся через нашу землю Батый. Пробыл он очень недолго, всего одну зиму, разрушил всего 14 городов, как пишут в Ипатьевской летописи, потому что каждой движущейся армии нужны продукты, и называется это контрибуция, а не грабеж. Затем татары ушли.

И наоборот, папа Иннокентий IV объявил крестовый поход, в число жертв, намеченных крестоносцами, попали и православные русские. Но князь Александр Невский заключил союз с ордынцами и тем самым остановил крестоносный натиск. Договор Александра с ханами Бату и Берке был, по сути дела, военно-политическим союзом, а ╚дань╩ - вносилась в общую казну на содержание армии. Покорения не было, так как не было оставлено гарнизонов, была договоренность.

 

Навязанная нам школьными учебниками (разговор происходит в 1990 году √ прим. ред.) концепция ига надуманна и не выдерживает серьезной научной критики (подробнее у меня об этом написано в ⌠Апокрифическом диалоге■ - см. журнал ╚Нева╩, 1988, ╧ 3 - 4). Белая Русь, Галиция, Волынь, Киев и Чернигов отказались от союза с Ордой и стали жертвой Литвы и Польши. Ханы Тохта, Узбек, Джанибек и даже Тохтамыш давали ярлыки на великое княжение московским, тверским, суздальским князьям, но не трон московского князя, а престол Митрополита связывал Поволжье и Русский улус. Да и князья городов подчинялись митрополитам Петру, Феогносту, Алексию и игумену Троицкой Лавры - Сергию. А в Орде русские интересы представлял епископ Сарский и Подонский. Новообращенные в ислам кочевники уважали православие не меньше ислама; фанатизм наблюдался только у камских булгар, наименее надежных подданных Орды.

И надо сказать, что наиболее ценным было ОТСУТСТВИЕ как у монголов, так и у русских, того проклятия, которое именуется РАСИСЗМОМ. Никто не считал антропологические черты знаком высшего или низшего состояния - в природе нет лучшего или худшего - есть разница. И принцип качества евразийским народам был известен лишь в аспекте интеллектуально-психологическом. Были люди умные и глупые, храбрые и трусливые, честные и обманщики, а такие различия с расизмом не связаны.

И не ╚горение╩, вызывающее фанатизм, а религиозная терпимость помогла достичь интеграции Евразии, где просто столица была перенесена из Сарая в Москву (ведь Москва до 1480 года входила в состав Золотой Орды), что уберегло от переноса столицы в Вильну, к чему настойчиво стремились великие князья литовские Ольгерд и Витовт. В XIХ веке самая пассионарная часть русских воинов полегла в войнах с Наполеоном, истребление евразийских традиций продолжалось под лозунгом русификации. С местными традиционными и оригинальными обычаями была проделана та же нивелляция, что и с православием. Зато появились европейские философско-социальные концепции, они-то и забурлили в духовном вакууме. Никогда русским боярам и атаманам землепроходцев не приходило в голову духовно угнетать этносы с самостоятельными культурами.

 

Иванов К.П.:

- У каждого народа свой возраст. Например, австралийские аборигены как этнос - сверстники римлян, а не первобытные народы. Их возраст не 1600 лет, как, например, у якутов или тунгусов, а 2700! Да, реликтовые народы, такие, как якуты, тунгусы, североамериканские индейцы, туареги, пигмеи, и множество других утратили пассионарность. Но разве не они - самые честные, толковые, искренние, преданные и мужественные люди? Они живут разумно, не зная грандиозных волнений, которые остались в прошлом, понимая прекрасно язык природы и обожествляя ее. Разве не заслуживают они симпатии и уважения исследователя? И разве можно не уважать прошлое любого народа?

И то, что сейчас называется советским народом, имеет глубокое, не только социальное, но и естественно-природное основание - русский суперэтнос. В него входят, кроме русских, самые различные этносы: украинцы, добровольно присоединившиеся к России и платившие ей, кстати, еще большие налоги, чем требовала Польша, но получившие в России как православные свободу продвижения по административной лестнице, татары, калмыки, казахи, узбеки, киргизы, грузины и многие другие. Но различия между ними всегда меньше, чем между русскими и европейцами или монголами и китайцами. И потому французские фамилии русского происхождения - редкость, а из русских тюркского происхождения состоит вся русская история.

Откроем словарь А. Баскакова ⌠Русские фамилии тюркского происхождения■. Аксаков, Алябьев, Апраксин, Арсеньев, Ахматов, Бабарыкин, Балашов, Булгаков, Бунин, Бухарин, Гоголь, Годунов, Державин, Епанчин, Ермолов, Карамзин, Карамазов, Киреевский, Курбатов, Милюков, Мичурин, Рахманинов, Танеев, Татищев, Тургенев, Тютчев, Чаадаев, Шаховской, и, наконец, Суворов, Кутузов - разве они не русские? А ведь генеалогии их восходят к выходцам из Орды. Разумеется, татары и русские развиваются самобытно, ибо этнос, образно говоря, - это продолжение земли, а у каждого этноса своя земля и предки, своя родина. Но единство наших народов глубоко историко-географическая реальность, с которой нельзя не считаться, которая одна залог побед, как прошедших, так и будущих, как военных, так и духовных. И вносить в это единство рознь, сеять раздор - преступление, за которое можно дорого поплатиться в будущем.

 

Гумилев Л.Н.:

- Толчок у нас произошел в XIII веке, и сейчас мы входим в инерционную фазу. Горбачев - это Август, который навел в Риме порядок и создал возможности для беспечного существования античного мира на двести с лишним лет. После чего при солдатских императорах Римская империя пала. Пала она потому, что пассионарность выдохлась, рассеялась и ее больше не стало... Но если у нас будет толчок, а предсказывать его мы не можем, мы, возможно, и перестанем быть русскими и станем кем-нибудь другим. Каждый пассионарный толчок перемешивает население, и в результате, как из перемешанной колоды карт, создается новая совершенно комбинация, отличная от старой, складываютсяновые этносы с оригинальными стереотипами поведения, с другими этническими традициями и культурными доминантами. Как дети, которые не бывают точной копией своих родителей, а это смесь отца и матери, дедушек и бабушек, то есть в результате совершенно новый человек.

 

Иванов К.П.:

- Но губительно, когда процессы разрушения этноса ускоряются. Я занимаюсь вопросами русского этноса, русского крестьянства. По теории Л. Н. Гумилева у каждого народа свой кормящий ландшафт, у русского крестьянства - это в основном пойменные луга. Деревни на Руси создавались исторически в пойме рек, где легко можно было накосить сена для коровы, связывался этот ландшафт и с обычаями земледелия, охоты. Дети воспитывались через механизм сигнальной наследственности, и к 5 - 6 годам у ребенка складывалась этническая традиция. На устойчивость русского этноса разрушительно воздействовала урбанизация, строительство плотин, уничтожение кормящего ландшафта. Произошел разрыв поколений, разрыв традиций - это необратимые процессы.

 

Гумилев Л.Н.:

- Поэтому ИСТИННЫЙ НАЦИОНАЛИЗМ состоит не в заимствованиях у чужих этносов и не в навязывании соседям своих навыков и представлений, а в САМОПОЗНАНИИ. Это долг, формулируемый двумя афоризмами: ╚познай самого себя╩ и ╚будь самим собой╩. Эту мысль высказал еще Сократ, но не придумал ее, а прочел на надписи храма в Дельфах. Этническая пестрота - это оптимальная форма существования человечества.

И мы должны прежде всего понимать, что наша страна - РОССИЯ-ЕВРАЗИЯ, СССР, вместе с МНР (Монгольской Народной Республикой √ прим. ред.) охватившая весь физико-географический регион континента, в котором народы связаны друг с другом достаточным числом черт внутреннего, духовного родства, существенным сходством и линиями притяжения, объединила суперэтнос или многонародную личность в совокупности с ее физическим окружением. Об этом многие не знают, да и не стремятся к истинному знанию. Но сейчас мы имеем страшные последствия своего незнания и дошли до смертоубийств, национальные распри разгорелись. Потому что люди живут эмоциями. И если очень сильно их обижали, то они будут бить даже невиновного человека, который подвернулся под руку.

 

Панченко А.М.:

- Вот в 1945 году был церковный Собор, который постановил прекратить жизнь униатской церкви. Хороши или плохи униаты...

 

Гумилев Л.Н.:

- Это не наше дело.

 

Панченко Л.Н.:

- Совершенно верно. Униаты подчиняются римскому Папе, он им ставит архиереев, православным это может не нравиться, но нельзя людям запретить веровать по-своему. От обиды до бунта - рукой подать, и теперь униаты громят православные храмы, которые в свое время были у них отобраны.

 

Гумилев Л.Н.:

- Я сидел в лагере и знаю: мы их обидели очень. И там были почти все священники с совестью, которые отказались принять наше православие, все сидели в лагере. Ну, за что же их сажать? У нас был батюшка, наш православный, который говорил: ╚Я против католицизма, но здесь, я пожалуй, на их стороне, потому что они поступили по совести╩. А за что же их мучить? И давно бы надо решить этот вопрос с униатами.

 

Панченко А.М.:

- Давным-давно надо было найти компромисс, ведь униаты≈ реальность, от нее никуда не денешься. А наше начальство всегда запаздывает, предпочитает страусиную политику. Она недальновидна, ее последствия ужасны. Горькие дни сейчас и в Галиции, и в Армении, и в Азербайджане, в Киргизии ≈ везде, где льется кровь.

 

Гумилев Л.Н.:

- Вся человеческая история ≈ трагедия. Потому что иначе Господь Бог не сошел бы с неба и не пошел бы на Крест, если бы не надо было спасать, если не наши тела, что невозможно даже для Бога, то наши души. Ради этого и свершилось великое чудо ≈ Воплощение и Воскрешение...

Да, КАЖДЫЙ ЭТНОС ЯВЛЯЕТСЯ как бы МОРЕМ с ОПРЕДЕЛЕННЫМ УРОВНЕМ. Ну, если у вас имеется два кувшина с водой, в одном воды много, в другом мало, и вы проделаете дырочку и соедините их трубочкой, естественно, по закону сообщающихся сосудов они уравняются. Так обстоят дела и на Кавказе, задача начальства знать, что жизнь в коммунальной квартире чревата последствиями, и эту жизнь надо мудро регулировать.

 

Панченко А.М.:

- Надо и русским заняться самопознанием. Сейчас модно бранить славянофилов, а зря: в первых двух поколениях это сплошь благородные, терпимые, с европейским образованием люди, и пикировка их с западниками - всего лишь дружеский диспут, не более того. ╚Фильство╩ ≈ это любовь, бояться же следует ненависти ≈ ╚фобства╩. И непременно воздерживаться от взаимных обвинений. Они, к сожалению, тотчас превращаются в оскорбления. А слово имеет тенденцию к материализации, оно не воробей, его не поймаешь! Ужасное слово влечет за собою ужасное дело.

Гласность часто понимают как ╚языкомолоние╩, как право и обязанность говорить, говорить, говорить... Не забывайте о молчании, оно утишает страсти, уберегает от суеты. Молчание - это неучастие в разнузданной болтовне. Говорить-то я охоч, писал Аввакум, а делать-то ленив; молчанием подобает печатлеть уста. Добрые деяния ≈ вот что необходимо.

Сейчас власть все ругают (интервью происходит в 1990 году √ прим. ред.), судят победителей, достается и Петру I (он среди победителей, бесспорно, Первый), ему предъявляют нравственные претензии по части Десятословия и Нагорной проповеди. Между тем власть ненравственна по своей природе, никуда от этого не деться. Любая власть - прежняя, нынешняя, будущая, своя, чужая. Другое дело, что и во ╚вненравственности╩ есть градации, оттенки, пределы, что власть бывает лучше или хуже. Петр, конечно, много бед наделал. Церковь, в частности, он низвел до степени церкви чиновников и даже доносчиков, потому что издал указ об отмене тайны исповеди. Предписано было доносить о злоумышлении на особу монарха и вообще о вольнодумстве. Паства сразу смекнула, в чем выход: не говорить на исповеди правды. Это безумие с обеих сторон. Зачем такая исповедь?

 

Гумилев Л.Н.:

- Это сделал Феофан Прокопович.

 

Панченко А.М.:

- Оба они хороши, два сапога - пара. Но учтем, что Петр получил тяжелейшее наследство - расколотую страну. Старообрядцев жестоко преследовали, они сжигались и разбегались куда глаза глядят - в леса, за рубеж... Царевна Софья в карательной своей политике и практике против старообрядцев не знала меры, ╚удержу╩. Вообще русские узаконения не рассчитаны на употребление - это доныне сохраняется. Русский Закон - либо угроза (как кулаком машут - попробуй ослушаться, в ухо получишь!), либо некая мечта, обещание, что все будет хорошо. Недавно наши законодатели больше угрожали, теперь больше ╚мечтают╩, прекраснодушествуют (этот разговор происходит в 1990 году √ прим. ред.) интервью. Но карательные указы Софьи были рассчитаны как раз на употребление, и Петру пришлось как-то умиротворять страну. Его установка - на веротерпимость, и при всех упущениях, при всех отступлениях, при всем ╚кнутобойстве╩ эта установка породила толерантную империю. Об этом писал Герцен, а он знал толк в толеранции.

Власть судят по результатам. В данном случае результат - Петербург. Я здесь родился и считаю, что лучше города нет. Продуктивная сила Петербурга громадна и плодотворна. Конечно, и раньше у нас были великие люди - хотя бы протопоп Аввакум (его сожгли, когда Петру шел десятый год). Я его чрезвычайно ценю, Лев Николаевич тоже, но в каком отношении к Аввакуму находится Пушкин, наш духовный наставник и вечный спутник? Без Петра и без Петербурга Пушкина бы не было.

 

Гумилев Л.Н.:

- А без Аввакума он бы был.

 

Панченко А.М.:

- Да, без Аввакума он бы был. Пушкин же соединил нашу родимую традицию и...

 

Гумилев Л.Н.:

- и мировую. Надо читать Пушкина. Там есть ответы на все вопросы наши.

О чем шумите вы, народные витии?
Зачем анафемой грозите вы России?
Что возмутило вас? волнение Литвы?
Оставьте: это спор славян между собою,
Домашний, старый спор, уж взвешенный судьбою,
Вопрос, которого не разрешите вы.

Уже давно между собою
Враждуют эти племена;
Не раз клонилась под грозою
То их, то наша сторона.
Кто устоит в неравном споре:
Кичливый лях иль верный росс?
Славянские ль ручьи сольются в русском море
Оно ль иссякнет? вот вопрос...

Все сказано.

 

Панченко А.М.:

- И мировую, да...

Вот Москва. Там сорок сороков, там Кремль и Василий Блаженный. Я Москву ставлю очень высоко. Но Москва обходилась без многих институтов, которые вошли в нашу плоть и кровь. Таковы музеи.

Ведь в допетровской Руси даже идеи музея не было! А Петр создал Кунсткамеру и умно ее учредил. Немец Шумахер, к музеям привыкший, запрашивал, сколько брать с посетителей.

Царь возразил: не брать ни копейки, напротив - угощать посетителей (после осмотра коллекций чарку подносили и закуску). Четыреста рублей ассигновывалось в год на угощение, и так продолжалось до елизаветинских времен. Вот и суди нашего первого императора... Он был скупенек, а на культуру денег не жалел. Он создал общедоступную библиотеку, завел газету, лишил издательской монополии Московский Печатный двор. Когда Петр поехал в Голландию (впервые русский государь покинул пределы отечества!), он поступил подобно всем эмигрантам, находившим приют в этой самой свободной тогда европейской стране, - основал типографию. Там, конечно, не Бог весть какие книги печатались, но лиха беда начало. В новой школе приходится начинать с азов. Народ немотствовал, немотствовал, потом раскрыл рот, а что сказать? Нечего сказать, нечего и читать.

 

Гумилев Л.Н.:

- Читать надо с выбором. И для того, чтобы согласно взглядам Александра Михайловича, узнать русскую историю, надо ее изучать не по учебникам, которые написаны так, что с ума сойдешь, а по хорошим литературным произведениям. Но и в этом отношении у нас полный дефицит. Хорошие литературные произведения в историческом жанре - редкость.

Но есть и талантливые люди. К числу последних относится и Дмитрий Михайлович Балашов. Он написал сначала роман ╚Господин Великий Новгород╩, раннее его произведение, потом ╚Марфу Посадницу╩, а сейчас пишет серию. И уже создал шесть толстых романов ╚Государи Московские╩. Идея его довольно простая: по учебнику нас учили, что мы происходим от Рюрика и его сподвижников. Но сразу возникало противоречие: сподвижники Рюрика были никак не славяне. А мы все-таки славяне. Так что это была ошибка летописца Нестора, которую Александр Христофорович Бенкендорф приказал не исправлять, а точно повторять то, что написано у Нестора. И Балашов, когда решил писать ╚Государи Московские╩, пришел ко мне, и мы долго вот так беседовали. Он в самом деле способный человек, он правильно понял, что происходило с нами всю эту тысячу лет. И сейчас он пишет уже седьмой роман - про Куликовскую битву (разговор происходит в 1990 году √ прим. ред.).

Понятно, что к собственной истории у нас интерес обострился, стал массовым, и у меня предложений прочесть лекции больше, чем я просто могу физически. И книги у меня стали выходить, а раньше редко, со скрипом. Я все книги пишу для широкого круга читателей, а для ученых - статьи в специальных журналах. Я против косного наукообразного языка, я так не пишу и не говорю на лекциях.

Когда я преподавал, ко мне на первую лекцию по этногенезу - происхождению народов (факультативный курс ⌠Народоведение■ для студентов кафедру экономической географии в ЛГУ √ прим. ред.) - сначала пришла одна девочка, и то хотела уйти. В кино. За нею два парня ухаживали и поджидали за дверью, я вышел и сказал им: ╚Нет, идите, идите, вы останетесь дураками, а она будет хоть одна культурная женщина╩. На следующий день явилась вся группа, потом стали приходить сотрудники в служебное время, приезжали слушатели из города - и толпа была от 250 до 300 человек.

Но потом Юрий Афанасьев, он теперь в Москве ректор Историко-архивного института, (впоследствии известный либерал-демократ, один из идеологов демократических реформ, ныне ректор РГГУ, финансировавшегося через РОО ⌠Открытая Россия■ нефтяным концерном ⌠Юкос■ - прим. ред.) написал в журнале ╚Коммунист╩ одну строчку, что придумали такое слово ╚пассионарный╩ и зачем оно? И мне запретили читать лекции, раз ╚Коммунист╩ не одобряет.

Было это несколько лет тому назад, но у меня был уже ученик, Костя Иванов, о нем ничего никто не писал, и он продолжает читать курс. Ну, я мог бы, конечно, возражать, что если кто-то там со мной не согласен, в таких случаях вызывают человека, устраивают заседания и спорят. И на заседании я бы растолковал Афанасьеву и всем, кто этим интересуется, что пассионарность - много чего означает, в том числе и избыточную энергию живого вещества биосферы. И не отдельные пассионарии делают великие дела, а тот общий настрой, который я бы назвал уровнем пассионарного напряжения. И без пассионариев невозможны не только войны, но и поддержка хозяйства, развитие науки, ремесел - всего того, где необходимы жертвенность и творчество, умение найти выход из безвыходной ситуации, способность на сверхнапряжения.

Образы пассионариев могут быть самыми разными - то и Наполеон, и Александр Македонский, и Люций Корнелий Сулла, и Ян Гус, Жанна д'Арк, протопоп Аввакум, и Гоголь, и Достоевский - и об этом и о многом другом написано у меня в книге ╚Этногенез и биосфера Земли╩. Вышла недавно (издательство Гидрометиздат, 1989 г. √ прим. ред.)

 

Панченко А.М.:

- И сразу стала большой редкостью и большой радостью для многих.

 

Иванов К.П.:

- ╚Этногенез и биосфера Земли╩ вышла сначала как депонированная работа. Принцип такой - делается один экземпляр и хранится в (центре депонированных рукописей √ прим.ред.) ВИНИТИ, это в городе Люберцы, и уже с него все желающие (по запросу) могут получить копии. (Обычно депонированию подвергают рукописи, которые не могут по разным причинам издать , чаще из-за того что в издании отказывают из-за неактуальности, мотивируя, что один-два экземпляра желающие могут запросить в ВИНИТИ, а больше и не нужно. Поэтому, в случае с трактатом Л.Н.Гумилева ╚Этногенез и биосфера Земли■ произошли невероятные для масштабов ВИНИТИ события. √ прим. ред.)

С 1979 по 1981 год институт печатал копии этой книги и получил по официальным данным - две тысячи экземпляров, по неофициальным √ тридцать тысяч. Но тут вдруг к ректору ЛГУ Б.В. Алесковскому приходит письмо от директора ВИНИТИ Михайлова с сообщением, что в последнее время работа Л. Н. Гумилева подвергается резкой критике в печати и целесообразно изготовление копий приостановить. Алесковский возражать не стал, и хотя в то время критики в печати не было, копии официально институт уже не распространял. Но, работяги продолжали их делать, выносили из здания под телогрейкой и предлагали всем желающим москвичам и всем, кто останавливался на машинах на проезжей части. Подходили: ╚Гумилев нужен?╩ Отвечали: ╚Нужен╩. - ╚Ну, тогда гоните три поллитры╩. За три поллитры можно было приобрести три тома книжки ╚Этногенез и биосфера Земли╩. По номиналу, в общем-то.

А в этом году (1990-м √ прим. ред.) Минвуз РСФСР на ВДНХ специально подготовил стенд ╚Исследования Льва Гумилева и его школы╩. Книга ╚Этногенез и биосфера Земли╩ была признана лучшей в министерстве, и автор получил диплом и премию. В этом же, 1990-м, Книжная палата назвала лучшей книгой года в СССР книгу Льва Николаевича ╚Древняя Русь и Великая степь╩, которая вышла в издательстве ╚Мысль╩ в 1989 году. Книга эта тоже одна из популярнейших в Союзе и по числу баллов в обменном фонде стоит очень высоко.

 

Гумилев Л.Н.:

- В 1974 году в журнале ╚Вопросы истории╩ вышла погромная статья В. И. Козлова, после которой меня фактически прекратили печатать. Но огорчению я не предался, я упорно работал.

Каждый день писал три - четыре страницы - это была моя норма - и за
пятнадцать лет многое сделал. И ничего удивительного, когда двери открылись, книжки пошли в печать. Вот и сейчас в издательстве ╚Наука╩ готовится моя новая книга (речь идет о книге "Древняя Русь и Великая степь"- прим. ред.).

А благоприятных условий для работы я никогда не ждал и на них не надеялся. Четырнадцать лет просидел на каторге, так что не кабинетный ученый, а каторжный. Некоторые ученые говорят, что работают как каторжники. Нет, простите, это не каторжный труд, а вольный. Они приходят домой, пьют чай, ездят гулять, а я был за колючей проволокой. А как работал? Думать надо. А иногда мог и писать. Когда начал работу о восточных хуннах, решил, чтобы у меня не отняли рукопись, обратиться к начальству. И начальство сказало: ╚Подумаем╩. А так как думать оно не умело, то спросило какое-то более высокое начальство, и то сказало: ╚Гуннов можно, стихи нельзя╩.

 

Иванов К.П.:

- Лев Николаевич - не просто ученый, доктор географических и доктор исторических наук, автор восьми книг, но и человек, в жизни которого были сталинские лагеря и война, он в солдатской шинели дошел до Берлина, воевал, не отсиживался в тылу. Жизнь не давала ему никаких поблажек и возможностей для работы творческой. Но у него уникальная профессиональная память, такого феномена больше нет. И это дало ему возможность без конспектов выучить историю, причем так, что вряд ли сейчас у нас есть такие специалисты.

 

Гумилев Л.Н.:

- Мне в лагерь присылали книжки и мама, и мой покойный учитель - Николай Васильевич Кюнер (1877-1955, профессор Восточного, позднее профессор Ленинградского университета √ прим. ред.). Когда вышла книга переводов китайских хроник, где собраны сведения о народах, обитавших в Средней Азии в древнейшие времена, я их проштудировал и знал почти на память. Мама прислала книгу Киселева ╚Древняя история Южной Сибири╩, потом ╚Древнетюркские надписи╩, естественно, я их прочел и по-русски и по-тюркски. Конспектировать у меня, конечно, возможности не было, но сидеть возле костра на закраине канавы, болтая ногами и разговаривая с казахами, татарами, узбеками, учить их язык, такая возможность была.

 

Иванов К.П.:

- В молодом достаточно возрасте, после того, как Лев Николаевич вышел из лагерей, он работал в Эрмитаже и возглавлял экспедицию, которую направил академик М.И. Артамонов в низовье Волги для поисков легендарной Хазарии. Там Лев Николаевич провел полевые сезоны с 1959 по 1967 год и обнаружил следы этой самой Хазарии. Так что Лев Николаевич умеет работать, а кто умеет работать, тот сам формирует себе условия для труда. Ученые проявляют мало настойчивости. В Публичной библиотеке нам говорили, что семьдесят процентов всего книгохранилища вообще ни разу не бывает востребовано.

 

Гумилев Л.Н.:

- Мне в Институте археологии отдали на вечное хранение, ну, до моей смерти, пятнадцать томов ╚Всеобщей истории╩ Георга Вебера, потому что за семьдесят лет ее никто не затребовал. А книга очень хорошая, полезная. И, например, когда мне понадобилась работа Лауфера ╚Юэчжи или индоскифы╩ (Чикаго, 1914 год), я выписал ее из Америки. Это вполне возможно и доступно для каждого ≈ выписать через библиотеку.

 

Иванов К.П.:

- У нас все специализируются по узким специальностям: от сих и до сих. Какая-нибудь история крестьянского движения во Франции с 1836 по 1854 год. А были ли специалисты по мировой истории за 3000 лет? Таких просто нет. Отсюда и непонимание концепции Льва Николаевича, потому что он универсальный ученый, который охватывает всю историю человечества. У нас историки сплошь и рядом не знают географии, и это тоже в порядке вещей, потому что географы не знают историю. Гумилев один из немногих историков, который использует географические атласы. Он ученый, который работает на стыке наук. И студенты дрожат, когда ему сдают экзамены, потому что они карты совершенно не знают. Они не могут даже назвать островов Индонезии - будущие географы.

 

Гумилев Л.Н.:

- Да что там Индонезии. Они даже Балеарские острова не могли назвать. Я сказал: ╚Ну, вспомните, милочка, около Испании на Б...╩ Она сказала: ╚Хи╩.

И в свое время было жаль, что в университете (В ЛГУ Л.Н.Гумилев и К.П.Иванов читали факультативный курс народоведения на кафедре экономической географии √ прим. ред.) не преподают этнографию и меня даже не приглашают на кафедру. Так что я четверть века на географическом факультете читал географию населения, историческую географию, этнологию. И интерес у людей к этой науке велик, потому что результаты нашего малознания довольно плачевны.

 

Панченко А.М.:

- Мы разучились ценить слово, а слово на Руси всегда имело особую власть. Когда-то ╚словесным людям╩ резали языки и рубили персты - лишали слова. Но лишь дельное, резонное, правдивое слово приносит пользу. От пустого же ╚языкомолония╩ - великий соблазн и вред. Этого надлежит остерегаться.

 

Гумилев Л.Н.:

 

- ГЛУПОСТЬ - такой же ИСТОЧНИК людских НЕСЧАСТИЙ, как и злая воля. Даже, может быть, иногда глупость хуже, потому что она ТРЕБУЕТ для себя ПРАВА НА БЕЗОТВЕТСТВЕННОСТЬ: ╚Я, мол, так думал, значит, я не виноват╩.

И тут ЗЛАЯ ВОЛЯ получает необходимый ей простор. Она может ДЕЙСТВОВАТЬ НЕ ПРЯМО, в чем всегда есть доля риска, а опосредствованно, ЧЕРЕЗ ОБМАНУТЫХ ДУРАКОВ, которые уверены в своем праве не продумывать того, что они творят, а действовать по чужой указке.

В Евангелии по этому поводу сказано: ╚ПЕРЕДУМЫВАЙТЕ╩ (метаноите), что переводится словом ╚покайтесь╩, уже потерявшим первоначальный смысл.

 

Записала беседу дежурная по клубу Татьяна ШУБИНА

Ноябрь 1990 г. Ленинград.

Stolica.ru

<< ] Начала Этногенеза ] Оглавление ] >> ]

Top