Труды Льва Гумилёва АнналыВведение Исторические карты Поиск Дискуссия   ? / !     @
Stolica.ru
Реклама в Интернет

Глава 17. УПАДОК РИМСКОЙ ИМПЕРИИ

1. КРИЗИС III ВЕКА

Е.М. Штаерман

Коммод, не ладивший с сенатом и утративший популярность в армии, был убит в 192 г. и объявлен тираном. После его смерти и короткого правления Пертинакса, сына вольноотпущенника, тем не менее выдвинутого сенатом, и Дидия Юлиана, купившего престол у преторианцев, кандидатами в императоры были выдвинуты: на Востоке - Песценний Нигер, в западных провинциях - поддержанный местной крупной знатью Клодий Альбин и дунайской армией - уроженец Африки Септимий Север, одержавший победу над своими соперниками и положивший начало династии Северов, к которой, помимо его самого (193-211 гг.), принадлежали его сын, прозванный Каракаллой (211-217 гг.), племянники его жены, сирийки Юлии Домны, Элагабал (218-222 гг.), прозванный так по имени чтившегося в Эмессе бога Солнца, наследственным жрецом которого он был, и Александр Север (222-235 гг.). Кроме самого Септимия Севера, ни один из его преемников не умер своей смертью, как и последовавшие за ними правители: все они были убиты. Обычно происходившие события объясняются борьбой между "солдатскими", т. е. выдвинутыми армией, на нее опиравшимися, и "сенатскими", т. е. пришедшими к власти благодаря сенату и шедшими ему на разные уступки, императорами, некоторым из которых удалось продержаться не более нескольких месяцев, другим - 4-5 лет. Гражданские войны между претендентами на престол осложнялись растущим сепаратизмом провинций и все усиливавшимся натиском на империю сложившихся к тому времени племенных союзов германцев - аламанов, лангобардов, франков, саксов, готов - и задунайских племен, опустошавших провинции и даже север Италии, так что к середине III в. империя пришла в состояние полной разрухи. Земли пустели, правительство, нуждаясь в деньгах, прибегало к порче монеты, что вызвало колоссальную инфляцию и повышение цен по сравнению со II в. на 800% и вело к натурализации хозяйства. В середине III в. жалованье императорским наместникам и чиновникам стали наряду с деньгами выдавать натурой, даже штат слуг-рабов, включая 1-2 рабыни-наложницы, предоставлялся им из казны. Сокращалась торговля. Суда стали значительно более мелкими, плавание - каботажным, что вело к упадку ряда гаваней и обеднению обслуживавшего их персонала. Множество мелких и средних вилл во всех западных провинциях было разрушено, пострадал и ряд городов, оставшиеся стали окружать себя стенами, обычно охватывавшими не весь город, а только его центральные районы, тогда как за их пределами оставались бедные, населенные ремесленниками кварталы.

Причины кризиса III в. современные исследователи искали в разных обстоятельствах: обезлюдение, нехватка рабочих рук вследствие падения численности рабов, вымывание слоя "лучших", т. е. исконных, римлян и замена их выходцами с Востока, к которым принадлежали и сами императоры, неспособность правительства наладить оборону империи. М. И. Ростовцев видел их в крестьянской революции, направленной против городской буржуазии и интеллигенции и осуществлявшейся армией в ее вождями.

Но, видимо, основной причиной был уже исподволь готовившийся кризис рабовладельческого уклада, с которым наиболее тесно были связаны муниципальные слои - основная социальная база Ранней империи, усиление уклада, представленного экзимированными сальтусами, возделывавшимися колонами разных категорий и разного происхождения, столкновения между различными группами внутри господствующих классов и все усиливавшиеся движения эксплуатируемого населения, в которых участвовали и рабы, и колоны, и закабаляемые крестьяне, причем ведущая роль теперь переходит к последним. Подтверждением этому служит тот факт, что "солдатские" императоры обычно старались поддержать города и пользовались их поддержкой, хотя города, естественно, и страдали от постоянных гражданских войн и грабежей солдат, тогда как "сенатские" императоры вели политику, выгодную провинциальным земельным магнатам. И хотя сенаторы III в. считали свои конфликты с императорами продолжением или, вернее, возобновлением конфликтов I в., основа их была совсем иная. В сенате оставалось мало представителей старых родов, и число сенаторов-италиков в III в. колебалось от 35 до 40%, уроженцев Галлии и Испании - от 8 до 9%, остальные происходили с Востока или из Африки, ставшей в это время основной житницей империи и страной крупного императорского и частного землевладения. Интересы провинций были для них на первом месте, а в провинциях - интересы их класса.

Политические программы сталкивавшихся высших классов можно уяснить из сочинений Апулея и романа Филострата об Аполлонии Тианском, представлявших точку зрения муниципальных слоев, Диона Кассия, изложившего свою программу в вымышленных речах Агриппы и Мецената по поводу наилучшей формы государственного устройства (50,2-40), и Писателей истории Августов - Scriptores Historiae Augustae (SHA), которые, как бы ни решать вопрос об их авторстве и времени окончательной редакции, несомненно, отразили точку зрения какого-то одного или нескольких авторов, принадлежавших к западной аристократии. И Апулей, и Филострат не протестуют против императорской власти и даже против передачи ее по наследству, но они требуют достаточной автономии для городов, где граждане должны разумно пользоваться своим имуществом для общей пользы; управление городом должно находиться в руках "достойных" (т. е. состоятельных) людей, не становясь достоянием кучки богачей, не менее опасных для общества, чем "демагоги", возбуждающие "чернь". Города должны быть свободны от распрей, но честное соревнование полезно гражданам, а политика "срезания выдающихся колосьев" вредна. Зато "эгоистические богачи" должны быть ограничены. Граждан не следует переобременять налогами, но они должны вносить деньги на содержание армии, хотя хороший правитель должен стремиться к миру, "не разрушать, а основывать города", как выражается Аполлоний.

Дион Кассий - сторонник сильной монархии, умеющей обуздывать "чернь", ибо "свобода черни - рабство лучших". Вообще излишней свободы он не одобряет, советуя, например, ввести всеобщее государственное образование, чтобы научить юношей повиноваться Цезарю. Он решительный противник автономии городов, советуя оставить статус города только за Римом, все же остальные города считать селами, не устраивать там игры и не заставлять богатых тратиться на городские нужды. Осуждающих императора философов, атеистов и проповедников новых религий, отступающих от обязательных культов, следует карать. Правитель обязан решать все сам, но вводить в сенат самых богатых и знатных провинциалов. Всех жителей надо сделать римскими гражданами. Армия должна быть отделена от народа, и на ее содержание следует взимать справедливые налоги в зависимости от ценза.

Иной была программа Писателей истории Августов: в соответствии с ней император должен был быть только верховным главнокомандующим, воевать, завоевывать новые земли, сажать на землю пленных варваров, чтобы из опустошителей земель они стали работниками на них. Императоров должен избирать сенат, а ни в коем случае не солдаты, являющиеся главной язвой государства. Содержать их должен сам император, не переобременяя провинции налогами в их пользу. Излишние налоги с провинций пагубны, как и регулирование цен на хлеб. Вообще императору как можно меньше следует вмешиваться во внутренние дела, не должны в них вмешиваться и его наместники и чиновники, предоставив на местах власть "лучшим". Идеалом была бы замена регулярной армии поселенными на границе частями из местных жителей и варваров, обязанных защищать империю, но лишенных высокого жалованья и привилегий, на которые претендуют легионеры и регулярные вспомогательные части. Единственный пункт, в котором сходятся Дион Кассий и Писатели истории Августов, - это требование, чтобы император не только не конфисковывал земель у богатых людей, но даже распродал свои собственные земли, чтобы, попав в частные руки, они приносили больше дохода. Близость ряда соответствующих мест из Писателей истории Августов к галльским "Панегирикам" в честь Диоклетиана, Максимиана и Констанция Хлора подтверждает, что такова в основном была программа западной аристократии в отличие от восточной, представленной Дионом Кассием, уроженцем Никеи в Вифинии, где находились его имения.

В общих чертах "солдатские" и "сенатские" императоры следовали одной из этих программ.

Септимий Север был типичным "солдатским" императором. Придя к власти, он казнил многих сторонников Клодия Альбина, наиболее знатных и богатых аристократов, и конфисковал земли, расселив на них значительную часть верных ему ветеранов рейнских легионов. В Бетике, например, в руках фиска сосредоточилась большая часть производства и вывоза масла, вина, амфоры для которых производились в мелких, расположенных на императорских землях мастерских арендовавшими их свободными.

Как видно по клеймам на кирпичах III в., производство их также переходит в руки арендаторов императорских мастерских.

Особенно большое внимание Септимий Север уделял армии. Число солдат достигло примерно 600 тыс., и жалованье им было увеличено: солдаты получали по 500, центурионы по 6250 денариев в год; при Каракалле эти цифры достигли соответственно 750 и 12 500 денариев. Солдаты, а также преторианцы набирались теперь не из колоний и муниципиев, а из перегринского населения западных и особенно дунайских провинций и Фракии. Из них же вербовались новые части - equites singulares, размещенные в Риме, но остававшиеся верными своим богам и почитавшие сельских покровительниц - Матерей или сельских патронов - фракийских героев. В Италии вопреки всем прошлым обычаям был размещен легион, что предвосхищало ее будущее уравнение с провинциями. Для продвижения солдат по службе были сняты прежние сословные ограничения, теперь каждый мог рассчитывать дослужиться до высших чинов, и впоследствии многие императоры выходили именно из таких выслужившихся военных. Солдатам было дозволено вступать в законные браки и возделывать отведенные им участки, являясь в лагерь только для учений. Младшие командиры получили право организовывать коллегии со своими кассами взаимопомощи, из которых они получали при отставке известную сумму. Ветераны были приравнены в правах к сословию декурионов, и, получая после отставки земли в городах и селах, пополняли там число мелких и средних владельцев рабовладельческих вилл, что сближало их с муниципальными слоями.

Из младшего комсостава нередко назначались чиновники при канцеляриях императора и наместников, командиры постов (бенефициарии), расставленных на дорогах и других местах для борьбы с беглыми рабами и "разбойниками", число которых снова возросло после подавления движения Матерна. О некоторых их атаманах ходили легенды, напоминающие средневековые легенды о Робин Гуде и других "благородных разбойниках". Так, Булла Феликс, набрав беглых рабов и крестьян, грабил богатых и помогал бедным. В конце концов его поймали, и когда префект претория спросил его, как он стал атаманом разбойников, он ответил: "А как ты стал префектом претория?". Активная борьба Септимия Севера с "разбойниками", т. е. с движениями эксплуатируемых, примирила с ним сенат, считавший, что он хотя и жесток, но необходим для республики.

Одновременно с заботой об армии Септимий Север и Каракалла всячески старались поддержать города. Многие из них получили статус колоний и муниципиев, хотя новые города и не создавались, и в это время на первый план выходят села, в которых развивается собственное ремесло, селятся ветераны, строятся новые общественные здания. Но зато села получили некое квазимуниципальное устройство с выборными магистратами, народным собранием. Со времени Каракаллы намечаются первые признаки признания прав общин - запрещение после раздела земли между совладельцами продавать свой участок без согласия соседей. Септимий Север и Каракалла иногда слагали недоимки и приходили на помощь городам, когда у тех возникали затруднения с продовольствием. Септимий Север предписал возвращать городам проданные ими городские земли после смерти покупателя. Запрещено было кому-либо налагать новые подати, а также заставлять декурионов продавать городам зерно по ценам менее установленных. За захват чужого имения, каравшийся при Адриане ссылкой на острова, теперь к тому же конфисковалась треть имущества виновного. За поступлением податей с города и выполнением обязательств должниками города стали следить не все декурионы, а кураторы городов, уже не назначавшиеся императором, а избиравшиеся из самых богатых декурионов, что облегчило несколько положение остальных, но зато фактическая власть в городе, как ранее имело место в Ахайе, переходила в руки немногих богатых семей. В ряде законов укреплялись права обедневших патронов на вспомоществование и отработки отпущенников, которые переходили даже к детям лиц, репрессированных с конфискацией имущества по закону "об оскорблении величества". С другой стороны, защищались от чрезмерной эксплуатации и отпущенники, поскольку они отправляли повинности в городах, из которых происходили их патроны.

Северы старались восстановить прежний характер городов, резко изменившийся не только из-за обеднения сословия декурионов, но и из-за того, что практически исчезла связь между статусом гражданина города и правом владеть землей на его территории. Многие владели землями в разных городах и считались их гражданами. Так, в одной надписи некий римлянин называет себя гражданином Карфагена, Лакедемона, Аргоса, Бастии, Конкордии. Знаменитейшие юристы того времени, все занимавшие в то или иное время должность префектов претория или другие высокие должности (Папиниан, Павел, Ульпиан, Модестин), многое сделали для упорядочения положения в городах. Стремясь вернуть их ко временам их расцвета, они действовали противоречиво: наряду с выгодными для муниципальной знати толкованиями законов они вводили и такие установления, которые только ускоряли ее упадок. Юристами были детально разработаны все обязанности, связанные с почетными должностями (honores) и повинностями (munera). Повинности были патримониальные, налагаемые на имущество (главным образом забота об обеспечении города хлебом, водой, играми, сдача городского имущества в аренду, содержание постояльцев и т. п.), и личные, предполагавшие труд того, кто был ими обязан. От патримониальных повинностей не освобождался никто, даже ветераны; от трудовых имели иммунитет те корпорации ремесленников, торговцев, навикуляриев, которые работали "на общую пользу", с тем, однако, чтобы в них не принимались богатые люди" не трудящиеся, но стремящиеся получить иммунитет. Отправление honores, ставших для многих тяжелым бременем, стало обязательным. Гражданин города не мог от них отказаться, разве что представив равноценного заместителя. Каракалла лишил иммунитета врачей и учителей, пользовавшихся им со времен Веспасиана. Он же облегчил возвращение в сословие декурионов лиц, удаленных из него за какую-нибудь вину. Получивший освобождение по бедности вновь привлекался, если состояние его увеличивалось. От munera не освобождались ни ранее имевшие освобождение лица старше 50 лет, ни отцы пятерых сыновей. Даже сын раба и свободной, если ему позволяло состояние, мог быть привлечен к декурионату. Вместе с тем Септимий Север предписывал наместникам провинций наблюдать за тем, чтобы "могущественные", пользуясь своей силой, не чинили обид humiliores; был усилен закон об аннулировании сделки, заключенной под угрозой порабощения (Dig., 4, 2, 3-4).

Однако политика, направленная на спасение городов как гражданских общин, но осуществляемая принудительными мерами, имела обратный эффект: и декурионы, и простой народ продолжали беднеть и всеми силами старались избавиться от прежде столь желанных почетных должностей. Если декурионы бежали, закон предписывал наместникам возвращать их в родной город и заставлять нести повинности; то же касалось и декурионов, рассчитывавших освободиться, став колонами. Отец, отвечал своим имуществом за сына, назначенного городским магистратом.

Каракалла в 212 г. провел реформу, представляющуюся нам очень важной, но почему-то мало привлекшую внимание современников: даровал право римского гражданства всем жителям империи, за исключением дедитициев (т. е. бывших врагов римлян, сдавшихся на милость победителей и лишенных всяких прав). Толкование этого эдикта вызвало много споров, но несомненно, что и после его опубликования в западных провинциях еще оставались люди, не бывшие римскими гражданами и получавшие по-прежнему гражданство за службу в армии. Возможно, то были сельчане, не приписанные к городам, т. е., как дедитиции, они не были гражданами civitas. С другой стороны, появление в провинциях многочисленных Аврелиев, получивших имя императора вместе с гражданством, показывает, что реформой воспользовались многие. Дион Кассий приписывал мероприятие Каракаллы желанию распространить на бывших перегринов налоги, взимавшиеся только с римских граждан (на наследство, на манумиссии) и повышенные Каракаллой; возможно, он хотел умножить число лиц, пригодных для службы в легионах, но дать окончательный ответ на вопрос о его намерениях пока невозможно.

Типичным "сенатским" императором был Александр Север, при котором главную роль в правительстве играл префект претория, знаменитый юрист Ульпиан. Для его политики характерны: раздача земли, скота, инвентаря и субсидий "почтенным людям", снижение арендной платы за арендуемые земли императора, поселение солдат и ветеранов на пограничных землях, что лишало их связи с городами, лишение ветеранов ряда иммунитетов, запрещение им организовывать коллегии, увеличение числа пограничных нерегулярных частей numeri, набиравшихся из пограничных сел, которые сами затем давали различные привилегии отставным солдатам, не пользовавшимся правами ветеранов регулярных частей, что должно было уменьшить их влияние, освобождение откупщиков фиска и колонов императорских земель от муниципальных повинностей, что наносило удар по городам и было выгодно крупным кондукторам. Уточнены были права императорских рабов, многие из которых сидели на земле: они могли свободно продавать и покупать движимое имущество и ту землю, которую получили не от правительства, а приобрели за свой счет; это способствовало бегству многих частных рабов в императорские имения. Крупным собственникам было выгодно и поощрение крупных торговцев, скупавших их урожай, полученный от колонов, и продававших их в городах, успешно конкурируя с владельцами мелких и средних вилл, а также закон, согласно которому захваченные городские земли уже не отбирались, а только облагались арендной платой. Видимо, также выгодными для крупных собственников были постановления о праве держать в оковах до отработки долга выкупленных у врагов пленных, причисление к фамилии служащих по найму, признание недействительности завещания имения без приписанных к нему инквилинов (категория инквилинов не очень ясна; обычно их упоминают вместе с колонами, но они более бесправны. Может быть, то были жившие в имении прекаристы, которые в отличие от прекаристов, имевших отдельный участок, не считались владельцами), включение колонов и инквилинов в ценз имения и включение инвентаря колонов в инвентарь имения.

Политика правительства Александра Севера вызвала недовольство солдат. Оно еще более усилилось, когда у империи появился новый грозный враг на Востоке: на смену довольно слабой парфянской династии Аршакидов в 222 г. пришла династия Сасанидов, сумевших объединить свои владения, создать сильное войско и начавших наступление на восточные границы империи. Войска, набранные и размещенные на рейнской границе, где были их земли и семьи, не хотели уходить на Восток, тем более что как раз в это время начинается наступление германцев из-за Рейна. Солдаты поднимали бунты. В 222 г. они расправились с Ульпианом. В 235 г. Александр Север и его мать Маммея были убиты во время солдатского мятежа на Рейне и императором был провозглашен выслужившийся в армии фракийский пастух Максимин, ярко выраженный "солдатский" император, по словам его биографа, ведший себя, как Спартак, отнимая имущество у богатых и обогащая солдат. Однако, судя по некоторым данным, Максимин пользовался поддержкой и некоторых муниципальных слоев западных провинций, и, несомненно, Карфагена. Важно отметить, что, по толкованию близко стоявшего к Максимину воспитателя его сына юриста Модестина, во изменение прежнего положения, согласно которому городские повинности должны были нести и граждане, и incolae, жившие в приписанных к городу селах, от этих повинностей были освобождены incolae, "пребывающие в поле" и не пользующиеся преимуществами городской жизни. Таким образом, облегчалось, положение сельских жителей, из которых теперь набиралась армия; и ветеранов, получавших земли в селах. Было также положено начало разделению сельского и городского плебса, не признававшемуся правом, согласно которому родиной человека был город, к которому было приписано являвшееся местом его рождения село, и муниципальные повинности должны были нести и граждане, и incolae, живущие в поле на территории города. Хотя Максимину удалось отогнать германцев от рейнского лимеса и даже перейти Рейн, против него восстали крупные землевладельцы Африки, поддержанные сенатом, он был низложен и убит.

После его смерти "сенатские" и "солдатские" императоры стали сменяться чрезвычайно быстро. Все это происходило в обстановке смут в западных провинциях и все усиливающегося наступления германцев, сарматов, персов, не говоря уже о пиратских рейдах саксов, фризов и франков, действовавших в Северном море, но доходивших до берегов Испании и Африки, подымавшихся по рекам и грабивших их берега. Своей кульминации кризис достиг в середине III в. Император Валериан попал в плен к персам и должен был держать стремя царю Шапуру - позор, еще никогда не испытанный римлянами. Аламаны вторглись в Италию дважды; нападения германцев на Галлию и Испанию повторялись в среднем каждые 3-4 года, страдали города Ахайи и Македонии. Рабы и колоны часто переходили на сторону варваров, служили им проводниками.

После пленения Валериана императором стал ранее бывший соправителем его сын Галлиен, пользовавшийся единодушной ненавистью сената и земельных магнатов и столь же единодушной популярностью в армии и старавшийся по возможности поддержать города. В его правление (253-268 гг.) несколько оживляется муниципальная жизнь и деятельность коллегий, появляются снова их было совсем исчезнувшие надписи. Он неоднократно выступал против злоупотреблений чиновников фиска и против чрезмерной эксплуатации колонов. Он провел ряд важных военных реформ, из которых особое значение имело создание больших конных соединений, поскольку в войсках главных врагов империи преобладала конница. По не совсем надежным данным, он запретил служить в армии сенаторам. И хотя он в отличие от многих императоров III в. был высокообразованный человек из старинного рода и ему удалось одержать некоторые победы над одними германцами и договориться с другими, поставлявшими ему вспомогательные части, ненависть к нему земельной знати привела к появлению в разных провинциях выдвинутых ею "узурпаторов", отпадавших от Рима. В большинстве провинций они были разбиты преданными Галлиену войсками; Аравию и Сирию он передал в управление с титулом "августа Востока" знатному пальмирцу Оденату, сумевшему со своими отрядами отогнать Сапора. Но отделившаяся от Рима "Галльская империя", включавшая Галлию, Испанию и Британию, просуществовала 15 лет. Многие считают отпадение западных провинций делом рейнской армии, недовольной неспособностью римского правительства оборонять эти провинции. Однако больше данных говорит за то, что инициатором выступила галльская аристократия. Против правивших там Постума, Викторина, Тетрика бунтовали солдаты, и им приходилось в значительной мере пользоваться услугами конницы, нанятой у германцев. Когда Галлиен был убит в борьбе с восставшим против него начальником конницы Авреолом и императором стал Клавдий II, прозванный Готским за его победы на Дунае (268-270 гг.), под власть Рима вернулась Юго-Восточная Испания, где еще некоторый вес имели муниципальные слои; вскоре затем, в правление галльского императора Викторина, началось восстание в Августодуне, призвавшем на помощь Клавдия. Под его власть перешла и часть Нарбонской Галлии.

Опорой галльских императоров были области с преобладанием крупного землевладения, те самые, которые некогда поддержали Клодия Альбина. Из земельных магнатов Аквитании происходил последний галльский император - Тетрик. В его правление началось мощное движение крестьян - багаудов (борцов), как они себя называли, громивших имения и убивавших их собственников. Не в силах справиться с недовольными солдатами и багаудами, Тетрик тайно написал сменившему Клавдия II Аврелиану (270-275 гг.), прося о помощи и обещая сдаться ему со своей армией, что и исполнил, получив затем от Аврелиана звание сенатора и богатые имения.

Напуганные движением крестьян и колонов, аристократы западных провинций готовы были пойти на компромисс с Римом, который, в свою очередь, все больше начинает считаться с земельной знатью, хотя "узурпаторы" продолжали давать о себе знать и при преемниках Галлиена, известных под общим названием "иллирийских императоров", поскольку все они происходили из выслужившихся в армии уроженцев придунайских провинций. Продолжались и вторжения варваров, и восстания крестьян и колонов. Прекращается в это время разработка испанских рудников и вывоз в Рим испанского масла. Все же при "иллирийских императорах" намечаются некоторые черты возрождения империи. Аврелиан вернул под власть Рима не только западные провинции, но и восточные, захваченные женой Одената Зенобией, правившей после смерти загадочно убитого Одената. И Аврелиан, и его преемник Проб (275-282 гг.) одержали несколько побед над германцами и широко ввели в практику размещение пленных на опустошенных землях в качестве колонов и военнообязанных, прикрепляли заброшенные земли к более сильным городам и землевладельцам, с тем чтобы они их возделывали, заставляли солдат осушать болота и подымать новь, чтобы наделять за счет этих земель ветеранов, не прибегая к конфискациям. Однако полное, хотя и временное, умиротворение империи было достигнуто только при Диоклетиане, с которого начинается так называемая эпоха домината.

Бедствия III в. оказали большое влияние на умонастроения людей и на характер императорской власти. В. И. Ленин противопоставлял устройство государства, объединенного экономическими связями, устройству, когда такие связи вследствие автаркии крупных имений и общин слабеют и государство основывается на деспотических связях, политически объединяющих такие автаркичные ячейки [+1]. Именно такой процесс и шел в империи III в. Императорская власть, на деле слабая, старалась хотя бы внешне возвеличить свое значение и мощь. От простоты и "демократичности" Антонинов ничего не остается. Императоры изображаются в диадеме с солнечными лучами, со скипетром и земным шаром. Всячески поощряются, особенно при Северах, восточные солярные культы Митры, Юпитера Долихена и др., согласно которым цари были сынами верховного бога Солнца или его посланниками на земле, божественными уже при жизни. Все близкие ко двору чиновники, императорские отпущенники, военные строят святилища и приносят жертвы солнечным богам. Аврелиан пытался сделать Солнце верховным богом империи, организовав его культ по образцу культа Юпитера, и на монетах изображал себя вместе с Солнцем. Каждый император, хотя бы он правил менее года, именовал себя "вечным" и "непобедимым", а обращения к нему следовало начинать с утверждения, что он принес "золотой век", так что даже само понятие "век" и отдельные отрезки времени - сезоны и т. п. - стали предметом культа. "Божественной" стала и вся семья императора; надписи, посвященные богам за благо "божественного дома", множатся, особенно среди военных.

Среди интеллигенции и горожан главным становится вопрос, откуда же берется все зло в мире и как его можно преодолеть? Наиболее популярен ответ, уже ранее дававшийся платониками: зло происходит от материи и материального мира. Та космическая необходимость, приспособление к которой, подчинение ей стоики считали основой добродетели в счастья, теперь превращается в давящую, порабощающую силу, и все старания направляются на то, чтобы путем посвящения в мистерии, приобщения к откровениям, к тайным знаниям восточных мудрецов узнать, как выйти из-под власти царящей в подлунном мире необходимости в звездный мир истинной свободы, всеобщего единения, преодоленного зла. Той же цели служили магические формулы, призванные укротить демонов земли и планет, чтобы они пропустили душу за их пределы.

Героем для людей III в. становится уже не служащий Риму военачальник и политик, как то было в эпоху расцвета "римского мифа", а боговдохновенный мудрец, познавший все тайны мира, как, например, герой романа Филострата (ок. 170-240/49 гг.), пифагореец, ученик брахманов и эфиопских гимнософистов Аполлоний Тианский или философ Плотин (204/05-270 гг.) в написанной его учеником Порфирием биографии. Плотин, пользовавшийся покровительством Галлиена, мечтавшего о возрождении античной культуры, был единственным, пытавшимся спасти что возможно из античного мировосприятия с учетом условий своего времени. Свои трактаты - "Эннеады" он писал долгое время, и в них немало противоречий, например в трактовке материи то как носителя зла, то как аморфной субстанции, только гасящей добро. Но он пытается снова воссоздать единство космоса и человека, сокращая иерархию посредников между богом и человеком. Высший принцип для него не ум, занимающий лишь второе место, а единое, целостное верховное благо, пронизывающее весь мир, не отвратительный, а прекрасный, ибо он отображает совершенный мир идей. Борьба и несчастья порождаются множественностью, разделенностью, разорванностью бытия. Преодоление их - в слиянии с верховным благом, достигаемым не умом и познанием, а экстазом, отрешением от всего земного, очищением души от зла, подобным очищению золотого слитка от налипшей на него грязи. Это требует высшей добродетели, но Плотин не отрицает и "гражданских" добродетелей, долга каждого добросовестно играть свою роль в мировой драме, помня, что зло в мире столь же необходимо, как тени на картине, и исходя не из личного благополучия, а из блага целого. К тому же, говорит он, нелепы вечные жалобы на то, что злые властвуют, а хорошие страдают: зачем они дают злым брать верх с покорностью овец, пожираемых волками, ведь боги помогают не тем, кто плачет и молится, а тем, кто трудится и борется.

Учение Плотина - неоплатонизм - было слишком сложно для широких масс, да и сам он предназначал его для избранных. Со смертью Галлиена он уезжает из Рима, его ученики разбредаются, и впоследствии неоплатонизм, претерпев ряд модификаций, становится главным образом философией интеллигенции восточных городов.

Широко распространяется христианство. Вероятно, в связь с этим могут быть поставлены жестокие законы против пророков и проповедников новых, непризнанных учений, пробуждавших в душах простых людей какие-то надежды. Уже при Марке Аврелии отмечены преследования христиан, в частности в Лугдуне, где тогда жил и писал сочинения епископ Ириней. Настоящие гонения на христиан были предприняты императорами Децием (249-251 гг.) и Валерианом (253-260 гг.), "сенатскими" императорами. Деций велел всем жителям империи в доказательство своей лояльности принести жертвы богам. Отказывавшихся сделать это христиан заточали в тюрьму, ссылали в рудники. Валериан, поскольку христиане уже были выявлены, распорядился казнить клириков, христиан из сенаторов и всадников, остальных ссылать в рудники. Более резкой становится и оппозиция христианских авторов. Так, епископ Карфагена Киприан писал, что начало Риму положила шайка разбойников во главе с братоубийцей Ромулом, а знаменитый Брут был убийцей своих сыновей. Насильниками были и все императоры, которым не только нельзя воздавать культ, но не следует их даже подпускать к храмам. К христианским общинам все больше стали тяготеть представители муниципальных слоев, недовольных политикой императоров, особенно "сенатских", и возможно, что частично гонения были направлены не столько против самой веры, сколько против оппозиционной организации, ибо христианская церковь становилась внушительной и хорошо организованной силой. В некоторых отношениях, например в том, что касалось помощи бедноте за счет пожертвований богатых членов общины, церковь стала заменять муниципальную организацию. Все большую власть стали приобретать епископы, самовластно распоряжавшиеся общинами своих городов, собиравшиеся на провинциальные и межпровинциальные соборы для решения важных дел: об обязательности того или иного догмата, о "ересях", о поведении того или иного епископа, о правилах, которыми должен руководствоваться клир, и т. п. Когда Галлиен отменил гонения, выяснилось, что христианские общины вышли из пережитого испытания окрепшими и сплотившимися. Среди всеобщей разрухи они становились наиболее прочными и жизнеспособными организациями, что имело немалое значение для дальнейшей судьбы христианства при доминате.

2. ЭПОХА ДОМИНАТА

Е.М.Штаерман

Кризис III в. изменил социально-экономические и политические отношения в империи, и с этим должны были считаться римские правители, когда наметился выход из кризиса. Соответствующие реформы были проведены при императорах Диоклетиане (284-305 гг.) с его тремя соправителями - Максимианом, Галерием, Констанцием Хлором (так называемая тетрархия) и Константине (306-337 гг.), который объединил империю под своей властью, победив различных претендентов на престол, после того как Диоклетиан отрекся от власти.

Диоклетиан и его соправитель Максимиан одержали ряд побед над варварами, практически очистив от них провинции. Максимиан разбил отряды повстанцев в Африке и багаудов, которые в это время выбрали двух императоров - Элиана и Аманда, воздвигли сильную крепость на Марне, откуда совершали набеги на виллы и города. Констанций Хлор разбил захвативших власть в Британии Караузия и Аллекта. Пленные варвары были теперь расселены не только на государственных, но и на частных землях. "Разбойников", как именовались багауды и другие повстанцы, без суда и следствия вешали там, где они были пойманы, или отдавали в рабство без права освобождения. Все это обеспечило новым правителям преданность западной аристократии, нашедшую свое яркое выражение в произнесенных в их честь галльскими ораторами "Панегириках". Императоров сравнивали с Юпитером и Гераклом, победившими мятежных гигантов, "сынов земли", славили как благодетелей провинции, опустошенные земли которой теперь возделывают варвары, дающие рекрутов в армию. То были так называемые леты, к которым впоследствии прибавились gentiles - варвары, пришедшие в империю с просьбой предоставить им землю за службу в армии, и федераты - племена, заключившие союз с Римом на условии выделения им более или менее значительных территорий при условии, что они будут защищать провинцию, воюя под командой своих вождей.

Реформы Диоклетиана и Константина учитывали фактически сложившееся положение и соответственно его оформляли, дабы возродить империю в новых условиях. Был изменен принцип налогообложения. С землевладельцев налоги взимались натурой исходя из некоей единицы (капут), складывавшейся из сочетания рабочей силы и земельного участка определенного размера и вносившейся в ценз, проводившийся раз в 15 лет. Сущность налоговой реформы вызывала много споров среди историков и окончательно не решена. Видимо, единица рабочей силы, равнялась одному мужчине или двум женщинам; размер участка определялся в зависимости от качества земли и произраставших на ней культур. Подать за частные земли была меньше, чем за участки, взятые из императорской земли. Каждая провинция была обязана определенным количеством капутов; за сбор с сельских территорий городов отвечали декурионы, теперь именовавшиеся куриалами; с экзимированных имений - их владельцы. Сельский и городской плебс были разделены: жившие внутри городов ремесленники, торговцы и другие плебеи должны были платить подать деньгами согласно цензу, проводившемуся раз в 5 лет, и год ценза был, по словам современников, годом слез и печали, Известными привилегиями пользовались ремесленные коллегии, но зато они должны были обслуживать двор и армию. Их члены вместе со своими потомками были прикреплены к своей коллегии. Сенаторы, ставшие сословием крупных землевладельцев, пополнявшимся за счет вышедших в отставку высших чиновников, и необязанные присутствовать на заседаниях сената, вносили в казну определенное количество золота в зависимости от размеров их имений и в торжественных случаях должны были делать в пользу императоров дополнительные золотые взносы. Колоны, внесенные в ценз, приписанные к определенному месту (имению, селу) или обязанные определенными повинностями (трибутарии), уже при Диоклетиане были крайне ограничены в возможностях перехода с места на место, а Константин окончательно прикрепил их к земле, приказав возвращать беглых колонов в цепях к месту, где они должны были работать и нести повинности. Имущество колонов было приравнено к рабскому пекулию, которым они не могли распоряжаться без санкции господина. Господин был обязан выставлять из своих колонов определенное число рекрутов или вносить деньги для найма новобранца, большей частью из варваров. Оставшиеся еще свободными крестьяне объединялись в сотоварищества (консорции), обязанные поставлять солдат и снаряжать их. Соответственно большое значение приобретают общины, обязанные коллективной ответственностью. Консорты могли не разрешать посторонним покупать их общие земли; земля того, кто умер, не оставив наследника, переходила к консортам. По тому же принципу были организованы консорции куриалов, навикуляриев, солдат: выморочное имущество их сочленов переходило к соответственному консорцию, коллективно отвечавшему за наложенные на него повинности. Это вело к закрепощению не только колонов, но и всех объединений, корпораций, обязанных какими-либо работами и повинностями, что вызывалось не только фискальными интересами государства, но и попытками оздоровить экономику, заставив всех соблюдать древний принцип труда "на общую пользу". В русле этой политики шло, правда, позже введенное запрещение продавать без земли не только колонов, но и посаженных на землю рабов, а также ряд законов и эдиктов, направленных на защиту крестьян и "маленьких людей": запрещение уводить у крестьян за долги пахотных быков и отбирать орудия труда, возлагать на них дополнительные работы во время сева и жатвы; назначение дефенсоров, обязанных защищать от насилий сильных людей. Отсюда и борьба с патроциниями - переходом крестьян и колонов государственных земель под защиту земельных магнатов, клиентами которых они становились, с тем чтобы те обороняли их от злоупотреблений императорских чиновников и сборщиков налогов, что лишало государство не только налогоплательщиков, но и рабочих рук.

Провинциальная земельная знать чем далее, тем более была в состоянии предоставлять такое покровительство своим клиентам. После временного прекращения варварских вторжений и разрушения многих мелких и средних вилл быстро растут домены туземных магнатов, в большинстве выходцев из новых семей, хотя некоторые и пытались возводить свой род к древним римским родам. В ряде районов западных провинций, в которых и раньше преобладали не муниципальные слои, а родоплеменные "принцепсы", раскопаны огромные виллы, роскошно отделанные, в несколько десятков комнат, с большими погребами для сельскохозяйственной продукции, мастерскими и окружавшими их домиками колонов. Судя по автору агрономического трактата середины IV в. Палладия, на вилле теперь производилось все необходимое, вплоть до водопроводных труб. Особенно достойно внимания, что в отличие от его предшественников, уделивших столь много внимания организации трудившихся на вилле рабов, Палладия этот вопрос не занимает. Своих работников он обычно именует rustici, как именовал своих колонов и Плиний Младший, - они, видимо, были обязаны отработками в господской части имения. Из археологических и литературных данных мы знаем, что сплошь да рядом такие крупные виллы превращались в укрепленные бурги, где владелец распоряжался совершенно самостоятельно, имел собственные тюрьмы и набирал из своих людей дружину, оборонявшую бург не только от варваров и повстанцев, но и от императорских чиновников, пытавшихся собрать с хозяина налог или увести бежавших под его покровительство людей. Особенно сильна была земельная аристократия в западных провинциях, где ее представители нередко занимали высшие должности в управлении провинций или в общегосударственном масштабе, что усиливало их влияние и независимость.

Ослабление экономических связей и трудность управления не объединенной этими связями империей привели к ее разделению на четыре части; при Диоклетиане ими правил он сам и его соправители, при Константине эти части получили название префектур и подчинялись префектам. На более мелкие регионы были разбиты провинции, число которых возросло до 100-120. Разница между городами, имевшими статус колонии, муниципия и т. д., сгладилась - все они теперь назывались civitates. Значительное их число представляли собой маленькие центры племен, на которые распались некоторые части бывших провинций. На 12 частей была разбита и Италия, теперь окончательно приравненная к провинциям и обложенная такими же податями. Промежуточной единицей между провинциями и префектурами были диоцезы, включавшие по нескольку провинций и управляемые викариями.

Во избежание новых узурпаций гражданская власть наместников была отделена от военной; число легионов удвоено при уменьшении численности их состава, а армия поделена на отряды, стоявшие на границах в качестве военных поселенцев, и мобильные соединения, которые легко можно было перебрасывать с одного места на другое, не вызывая протеста солдат, не желавших уходить из своей провинции. Военная реформа дала временный эффект. Через пару десятилетий боеспособность армии снова стала падать: колоны, если землевладельцы сдавали их в рекруты, не имели особого желания защищать империю; сыновья ветеранов, хотя за ветеранами были сохранены их привилегии, в условиях, когда мелкое и среднее землевладение разлагалось, а принадлежность к сословию декурионов налагала новые повинности, также мало были заинтересованы в военной службе. Поэтому все чаще приходилось прибегать к найму варваров или договорам с племенами, переходившими на положение федератов. Армия постепенно варваризировалась и с точки зрения ее состава, и по вооружению, и по методам ведения войны. Наемники требовали платы золотом, которое становилось все труднее добыть, поскольку, хотя работа на рудниках и восстановилась, они давали продукции гораздо меньше, чем раньше. Федераты же требовали земли в провинциях и не всегда были надежны в войнах со своими соплеменниками.

Диоклетиан и Константин проводили монетные реформы с целью поднять стоимость денег и преодолеть инфляцию. Отчасти это удавалось, но все же хозяйство продолжало натурализоваться. О новом отношении к ценностям свидетельствуют слова Константина в эдикте, запрещавшем опекунам продавать земли малолетних; предки, писал он, видели всю силу своего имущества в наличных деньгах, но это неправильно, так как деньги нестабильны и недолговечны. Богатые люди усиленно собирали сокровища уже не в денежной форме, а в виде слитков золота, драгоценных камней и т. п. Диоклетиан пытался бороться с ростом цен и спекуляцией, издав эдикт о ценах, нормируя максимальные цены уже не только на зерно, но на другие товары, а также да заработную плату людям как физического, так и умственного труда. Но его эдикт практически не вошел в жизнь, не соблюдались и прежние нормы цен на зерно. Спекуляция, особенно продуктами питания во время неурожаев, принимала широкое распространение, обогащая крупных землевладельцев и оптовых торговцев, вызывая волнения городского плебса.

При Диоклетиане, Константине и преемниках последнего завершился шедший уже в III в. процесс абсолютного превалирования "деспотических" связей. Император из принцепса окончательно превратился в господина, dominus, в связи с чем эпоха IV-V вв. получила в современной науке название домината. Власть императора стала считаться абсолютной и священной, как священным стало все имевшее к нему какое-нибудь отношение, начиная от его опочивальни и кончая его рескриптами. Его отличала диадема и шитая золотом пурпурная одежда, какую под страхом казни никто, кроме него, не мог носить. Императоры редко показывались народу, а те, кто был к ним допущен, обязаны были падать ниц, соблюдая ритуал, принятый при дворе персидских царей, что часто считают признаком "ориентализации" империи - термин, который можно принять лишь в том смысле, что Поздняя Римская империя действительно по своей структуре напоминала некоторые восточные царства, что накладывало свой отпечаток и на организацию власти.

Соответственно до бесконечности возрастал штат дворца (одних брадобреев при Константине было 1000), влиявший благодаря своей близости к правителю и на государственные дела, и еще больше разрастался бюрократический аппарат - канцелярии императоров, префектов, викариев, наместников, ведомства по сбору налогов и их распределению, по управлению императорским имуществом, включавшим теперь, помимо земель и рудников, также большие мастерские, производившие оружие, одежду и другие изделия для нужд двора, армии, чиновничества и обслуживавшиеся прикрепленными к ним работниками, которых клеймили, чтобы они не могли убежать. Представители административного аппарата были распределены строго по рангам, с соответствующими титулами. Занимавшие высокий ранг после отставки причислялись к сословию сенаторов; следующие по рангу с титулом honorati возвращались в родные города, где пользовались высоким престижем. Вся эта масса придворных и чиновников потребляла значительную часть производившегося в государстве прибавочного продукта, чинила насилия "маленьким людям", требуя дополнительных средств и услуг. В их среде процветали интриги, доносы, коррупция. Насколько последняя была обычна, видно не только из многочисленных направленных против нее законов и рескриптов, но и из составленного в IV в. в Галлии списка ответов оракула на разные вопросы. На часто повторявшийся вопрос: "Выиграю ли я тяжбу в суде?" - следовал неизменный ответ: "Выиграешь, если дашь судье больше, чем твой противник". Бюрократический аппарат превращается в некую самостоятельную силу, противостоявшую почти всем социальным слоям и усиливавшую их враждебность к существующему строю.

Выше уже упоминалось отделение сельского плебса от городского и передача выморочного имущества консорцию куриалов, т. е. уже не город, а курии становились собственниками городской земли. Усилилась социальная и имущественная дифференциация среди самих куриалов, составляющих теперь определенную иерархию. Во главе ее стояли самые богатые - принципалы. О разнице между ними и простыми декурионами можно судить по - правда, относящемуся к Африке - указу, согласно которому за причастность к "ереси" донатистов принципалы, как и сенаторы, платили штраф в 20 фунтов золота, простые куриалы - в 5. Близки к принципалам были и упоминавшиеся уже honorati. Происходившие из города сенаторы могли выбираться патронами города, оказывать "благодеяния" бедноте и, так же как honorati, использовать свои связи с правительственным аппаратом в пользу города. Так, как некогда в Ахайе, выделялся небольшой круг фактически господствовавших в городе богатых семей, крупных землевладельцев, сближавшихся с теми "сильными людьми", которые выступают в кодексах как главные притеснители "маленьких людей", бравшихся императорами под защиту с целью сохранить за собой их рабочую силу и укрепить их платежеспособность, а также ограничить влияние "сильных людей", противостоявшее влиянию императоров и их аппарата.

Основное бремя ответственности за налоги и повинности города падало на простых куриалов. Правительство старалось закрыть им все возможные выходы из их нелегкого положения: службу в армии или административном аппарате, переход на положение колонов императорских и частных имений или даже рабов сильных людей, способных их защитить. Таким образом, власть в городе и собственность на его территорию принадлежали уже не народу, как то, хотя бы теоретически, имело место в античной гражданской общине, а небольшой группе знатных и богатых семей. Изменялся даже внешний облик городов: старая планировка нарушалась, площади, парки, форумы, предназначенные в пользование всем гражданам, застраивались, общественные здания ветшали и разрушались. Однако, хотя много мелких городов с небогатым населением хирело, ряд больших городов Запада сохраняли свое значение как административные и культурные центры, центры ремесленного производства, особенно если там располагались крупные императорские мастерские и жили земельные магнаты. Такими крупными городами оставались в Галлии и Германии Трир, Кёльн, Арлъ, Бордо, Амьен, Бурж, в Испании - Мерида, Барселона, Кордова, Тарракона, Сарагосса.

В городах по-прежнему производились ремесленные изделия - ткани, стекло, керамика, украшения, оружие, статуэтки. Они в основном изготовлялись по заказу крупных собственников, и во всех этих вещах наблюдается возрождение старых местных традиций как в стиле, так и в технике. Возрождаются и старые обычаи, например оформление надгробных стел, на праздниках - и в Галлии, и в Испании - на Новый год стали снова одеваться в шкуры оленей и быков. Ремесло продолжало жить и в сохранившихся после нашествий III в. селах, особенно на Рейне. Таким образом, было бы неверно, как то иногда делается, считать период Поздней империи временем сплошного упадка. В упадок пришел рабовладельческий уклад и неразрывно связанная с ним античная гражданская община со всем строем ее жизни. Напротив, уклад, существовавший еще до римского завоевания, но стимулируемый влиянием римских античных отношений, сложившейся на их основе техникой, организацией хозяйства, многообразными связями между провинциями и Римом, развивался. В нем уже сложились формы отношений, от которых был возможен переход к феодальной формации: сословная собственность как сенаторов, так и колонов, хотя юридически еще не считавшихся особым сословием; разделенность владельческих прав, чуждая античной civitas, где каждый гражданин, и только гражданин, был землевладельцем и был непосредственно связан с самой civitas, тогда как теперь возникла длинная цепочка прав собственности и владения, от верховного собственника-императора через собственность сенатора к владельческим, прекарным правам колона или через владение общины к владению общинника, так что каждый был связан с государством только через посредство более высокого звена в сложившейся иерархии; принцип общинной организации всех групп населения, объединенных одинаковым характером своего труда, своих повинностей, своего места в социальной иерархии; наконец, способ присвоения прибавочного продукта непосредственных производителей; от непосредственного присвоения прибавочного продукта, произведенного рабом, переход к присвоению его в форме ренты, вносимой колоном. Эти новые формы, предвосхищавшие переход к более прогрессивной формации, способствовали развитию того уклада, в котором они сложились. Об этом свидетельствуют и богатство земельных магнатов, и процветание городов, с которыми они были наиболее тесно связаны, и новая культура.

Диоклетиан пытался освятить свою власть, прокламируя непосредственную связь с Юпитером, а Максимиана - с Гераклом. Не желавших признавать божественность его власти христиан он жестоко преследовал; многие погибли, но церковь не ослабела. На Западе, где правил Констанций Хлор, жертв вообще было гораздо меньше. Сын Констанция Хлора Константин не только отменил гонения, но сам принял христианство и сделал его государственной религией. О причинах обращения Константина уже в древности ходили разные версии, сохраняющиеся и теперь. Одни видят в нем акт искренней веры, другие - тонкий политический расчет: государство, укрепляя свою власть, искало союза с религией, создавшей наиболее сильную организацию и к тому же склонной к догматизму, противостоящему исконному античному свободомыслию, плохо согласовывавшемуся с абсолютной, теократической императорской властью. Вероятно, имели место обе эти причины. Мать Константина была христианкой, и он, как всякий его современник, искал веры, наиболее отвечавшей его духовным потребностям. Но он был и умный государственный деятель и вполне мог учитывать все преимущества христианской церкви, не побежденной гонениями Диоклетиана, как сильного союзника. В 325 г. он собрал в Никее собор, выработавший единый и обязательный для христиан символ веры, что, однако, не помешало возникновению иных толкований христианского вероучения с борьбой между собой различных течений, каждое из которых старалось обеспечить себе поддержку правительства.

Основные столкновения между ними, особенно между никейством и арианством, поддержанным преемниками Константина и распространившимся среди готов, происходили на Востоке. На Западе ересей было немного и они не имели большого числа сторонников. Христианство быстро распространялось в городах, среди высших классов. Сельское население принимало его с трудом. В "Житии св. Мартина Турского" Сульпиций Север неоднократно упоминает, как Мартин обращал в христианство сельчан, приказывал вырубать священные деревья и какое это встречало сопротивление. Но церковь действовала в этом смысле достаточно гибко, приспосабливая христианские праздники к языческим, допуская отождествление некоторых местных богов с христианскими святыми и мучениками, культ которых быстро развивался, как и культ Богородицы, сливавшийся с исконным культом богинь-матерей.

Благодаря богатым пожертвованиям императоров и знати церковь и появившиеся по образцу восточных монастыри быстро богатели. Епископы, обычно избиравшиеся из местной знати, приобретали большое влияние в городах, а самые выдающиеся из них, как, например, Амвросий Медиоланский, и при дворе.

На Западе оппозиция христианству, как и нарушавшим традиции "предков" мероприятиям императоров, была сильна только среди римских сенаторов. Рим постепенно терял свой характер столицы империи. Уже императоры-тетрархи не жили в Риме, а Константин, как бы подчеркивая свой разрыв с языческим прошлым, перенес столицу в г. Византий, названный Константинополем. Рим сохранил некоторые свои старые привилегии: раздачи плебсу и устройство для него зрелищ, сенат, достигший численности в 2000 человек, магистратов и престиж "Вечного города". Часть сенаторов приняли христианство, но многие относились к нему враждебно, демонстративно принимали звания высших жрецов римских и восточных богов, прославляли "предков". Особенно характерно так называемое дело об алтаре Победы при императоре Грациане (375-383 гг.). Строгий ревнитель христианского благочестия, он приказал вынести из курии сената поставленный там Августом алтарь Победы. Сенатор Симмах, видный писатель и приверженец язычества, обратился к императору от имени своих единомышленников с просьбой не трогать алтарь богини, давшей некогда Риму его величие, напоминал о прошлом Рима, намекал, что пренебрежение им может пагубно отразиться на судьбе империи. С ответом выступил Амвросий Медиоланский. Его главной мыслью было: нельзя держаться за прошлое, все изменяется, то, что было когда-то великим, становится малым, а малое поначалу станет великим. В отношении Симмаха и Амвросия к традиции и прогрессу ярко отразилась разница между мировоззрением класса, уходящего в прошлое, и класса, за которым было будущее. Среди деятелей культуры того времени еще были такие, даже принявшие христианство, но связанные со всеми традициями античной культуры, писатели и поэты, как галлы Авзоний, Аполлинарий Сидоний, Рутилий Намациан, живший в Риме грек Клавдиан, пользовавшиеся популярностью у современников, но произведения которых в общем подражательны, вычурны и лишены глубины мысли. Оригинальное, творческое начало оказывалось зато в трудах христианских писателей, правда более многочисленных на Востоке, но действовавших также и на Западе. Помимо горячо обсуждавшихся богословских вопросов, они уделяли значительное внимание и осмыслению истории. Для них, как и для Амвросия, характерна идея прогресса и преходящести величия земных царств при вечности лишь царствия божьего. Наиболее полно эту концепцию развил в своем большом труде "О граде божьем" епископ Гиппона Августин. За ним следовал испанский дьякон Орозий в своей истории Рима. Так формировалась новая концепция истории, отличная от античной и ставшая основой философии истории Европы эпохи феодализма.

Реформы Диоклетиана и Константина лишь на недолгое время стабилизировали положение империи. Уже при преемниках Константина, Констанции, правившем на Востоке, и Константе, правившем на Западе, в Галлии появился новый узурпатор, Магненций, наполовину франк, убивший в 350 г. Константа, признанный императором в Галлии, захвативший Италию и разбитый в 353 г. Констанцием, заключившим против него союз с царем аламанов Хнодомаром. Одновременно начинаются новые нашествия варваров на Галлию, где они захватили 40 городов. Их разбил посланный с титулом цезаря Констанцием Юлиан, заставив пленных отстраивать города и укрепления и снизив подать, вносимую Галлией; но, по словам современников, льготой воспользовались только богатые, переложив всю тяжесть повинностей и податей на бедных. Вообще же политика Юлиана, провозглашенного солдатами, недовольными Констанцием, императором (361-363 гг.), с его попыткой восстановить античную религию и античную культуру, мало отразилась на положении Запада, так как его основными сторонниками были муниципальные круги Востока. После смерти Юлиана и недолгого правления Иовиана армия избрала императором Валентиниана (364-375 гг.), назначившего правителем Востока своего брата Валента (364-378 гг.). В их правление снова начинается в Галлии и Испании движение багаудов, подавить которое правительство, несмотря на жестокие карательные экспедиции, оказывалось бессильным. Во Фракии восстали поселенные там Валентом вестготы, возмущённые вымогательствами и насилиями римских чиновников. К ним присоединились местные колоны, рабы, работники с золотых приисков. В 378 г. при г. Адрианополе повстанцы разбили армию Валента, погибшего в бою с 40 тыс. солдат. Повстанцы расправились с крупными землевладельцами и под командой готского вождя Фритигерна, расширяя свое поле действий, подошли к Константинополю и к Альпам. Правивший на Западе после умершего Валентиниана его сын Грациан (367-383 гг.) спешно вызвал из Испании сосланного туда Валентинианом заслуженного полководца Феодосия, передав ему власть на Востоке (379-395 гг.). В течение 5 лет Феодосий, действуя то отдельными карательными экспедициями, то подкупами готских вождей, подавлял восстание. Часть вождей готов получили высокие чины в армии и при дворе Константинополя, остальным готам были предоставлены земли во Фракии, Фригии и Лидии, зерно, скот, дозволение жить по законам их народа, управляться своими вождями.

На Западе продолжалось движение багаудов и росла оппозиция провинциальной знати. В римском правительстве, неспособном обеспечить магнатам повиновение колонов и крестьян, безопасность от варваров, знать, гораздо более сильная и самостоятельная, чем во времена Галльской империи III в., видела теперь только бесполезного претендента на большую часть прибавочного продукта, вносимой колонами ренты. Она выдвигала все новых "узурпаторов". В 383 г. в Британии был провозглашен императором Максим, признанный и Галлией. Грациан был пойман и убит сторонниками Максима около Лугдуна. Феодосий, занятый на Востоке, временно признал Максима, избравшего резиденцией Трир, императором Запада, но, развязав себе руки на Востоке, разбил его и в последний раз объединил империю под своей властью. После его смерти, в 395 г., она окончательно разделилась на восточную и западную.

В западной половине империи власть императоров становилась все слабее, они всецело зависели от германских войск и их командиров, фактически управлявших всеми делами государства. В западных провинциях появлялись все новые узурпаторы, которых поддерживали бургунды, франки и аламаны. Знать Галлии, Британии и Испании искала теперь союза с германскими вождями, власть которых представлялась значительно менее обременительной, чем власть римского бюрократического аппарата, и которые к тому же могли значительно более эффективно подавлять багаудов, чем римское правительство. Со своей стороны колоны, рабы, крестьяне бежали к германцам, спасаясь от гнета государства и своих господ. Об их сочувствии варварам можно судить по, правда, относящимся к более раннему времени сочинениям Коммодиана, жившего в одной из западных провинций, возможно, главы какой-то секты, восставшей как против обмирщения церкви, так и против римского правительства. С победой готов он связывает и победу "праведных" над знатными и богатыми, над сенатом и римскими городами. Все "благородные" и "начальники" обратятся в рабов своих рабов, и начнется тысячелетнее царство справедливости, добра.

Так формируется союз внутренних и внешних сил, который должен был положить конец Западной Римской империи. Тяжелейший удар ей был нанесен, когда против нее снова выступили вестготы под командой Алариха. Война длилась около 10 лет, сражения перемежались с мирными договорами, заключавшимися с Аларихом жившим в Равенне римским правительством, фактически возглавлявшимся главнокомандующим вандалом Стилихоном. В результате придворных интриг Стилихон был казнен, договор с Аларихом порван, и в 410 г. после долгой осады Аларих взял Рим, ворота которого ему открыли рабы. Три дня готы грабили Рим, затем ушли, но падение "Вечного города" произвело страшное впечатление. Еще сохранявшиеся, несмотря на направленные против них строгие законы придерживавшегося никейского православия Феодосия, язычники увидели в этом событии кару за отступление от религии предков; христиане - наказание за грехи. В значительной мере в опровержение впечатления, произведенного взятием Рима, и было написано Августином его сочинение "О граде божьем".

Западная империя постепенно распадалась. Еще до нашествия Алариха вторгнувшиеся в империю вандалы и аланы утвердились в Испании. В 418 г. готы по договору с римским правительством получили Аквитанию со столицей в Толозе. Бургунды утвердились на Рейне. Саксы захватили Британию. В середине V в. с помощью франков на территории между Сеной и Луарой образовал свое самостоятельное княжество Эгидий, которому наследовал его сын Сиагрий, изгнанный франками в 486 г.

Престол Западной империи стал игрушкой в руках командиров германских войск, назначавших и смещавших императоров. В 476 г. командир стоявших в Италии германских наемников, требовавших предоставления им земли и, не получив ее, поднявших восстание, скир Одоакр сместил последнего императора Ромула Августула и, не сочтя нужным поставить нового, отослал инсигнии императорской власти в Константинополь. Эта дата считается концом Западной Римской империи, территория которой теперь была занята варварскими королевствами.

3. ПЕРЕДВИЖЕНИЯ ПЛЕМЕН И ПАДЕНИЕ ЗАПАДНОЙ РИМСКОЙ ИМПЕРИИ

Ю.К.Колосовская, Е.М.Штаерман

Вторжения племен на Дунае, на Рейне, в Греции и на Востоке имели своим следствием то, что целые области империи отделялись и провозглашали собственных ставленников на императорский трон.

Дакия, в сущности, была потеряна для римлян. В 260 г. роксоланы выступили из областей восточнее Дакии в земли между Дунаем и Тисой. Готы, пройдя через проходы восточных Карпат, были в 269-270 гг. в Трансильвании. Вандалы нападали на Дакию и Паннонию. Сообщая об утрате завоеванных за Дунаем земель, древние авторы (Евтропий и Фест) писали об оставлении Дакии Галлиеном (253-268). Эвакуацию же ее населения они относили ко времени Аврелиана, который "вывел римлян из городов и с полей Дакии", свидетельствуя, таким образом, что из провинции ушло романизированное население, как городское, так и сельское. Аврелиан организовал в 271 г. на правом берегу Дуная Правобережную провинцию Дакию. Легионы Дакии были установлены на Дунае - XIII Сдвоенный - в Ратиарии, V Македонский - в Эске. Об оставшемся в левобережной Дакии населении нет никаких письменных свидетельств ни у римских, ни у византийских историков. После ухода римлян в Дакии замерла городская жизнь, прекращаются латинские надписи из провинции.

Города не были больше экономическими и культурными центрами. Исчезла городская культура и городская цивилизация. Вышла из употребления система благоустройства римских городов (водопровод, термы, мощеные улицы, дороги, канализация). Развалины римских городов населяли небольшие группы людей, которые вели жизнь скудную и примитивную. Поскольку политическое господство в Левобережной Дакии в IV-V вв. принадлежало готам, гепидам и гуннам, местное население, оказавшееся отодвинутым, не могло оставить о себе письменных свидетельств. Отступив в горы, оно продолжало здесь жить в форме сельских общин. Одно из таких поселений сельского типа - Братей (в Трансильвании) связывают с присутствием в прежней Дакии местного населения.

Оставление Дакии римлянами сделало беспрепятственными вторжения в правобережные дунайские провинции. Реция и Норик подвергались вторжениям аламанов. На Паннонию следовали нападения квадов, сарматов и маркоманов. Дунайский лимес был прорван во многих местах. Города подвергались нападениям и разрушению. Население в страхе бежало, зарывая в землю клады в надежде на возвращение.

В 231-233 гг. аламаны, представлявшие собой объединение германских племен, прорвали лимес Верхней Германии и Реции. Декуматские поля были потеряны римлянами и оставались в руках аламанов до 260 г. Часть аламанов прорвалась в восточную Рецию и вторглась в Норик и Паннонию. Дойдя до Равенны, аламаны были остановлены под Медиоланом (ныне Милан) войсками Галлиена. При Клавдии II (268-270) в битве под Наиссом было разбито (по свидетельству современника) 320-тысячное войско готов, включавшее в себя также племена Северного Причерноморья. Множество пленных было поселено Клавдием II во Фракии, Мёзии и Паннонии, где они несли военную службу на границе. При Аврелиане имели место войны в Паннонии с вандалами, квадами и сарматами. Он поселил часть карпов в Нижней Мёзии.

В оставленной Дакии господствующее положение заняли готы. Древние авторы называют задунайскую Дакию Готией, упоминая тайфалов, виктоалов и тервингов. В Дакии готы заняли Трансильванию, расселились в междуречье Прута и Днестра. Тайфалы заняли Олтению, а также области в верхнем течении Серета. Их соседями на Верхней Тисе были вандалы; в Банате сидели виктоалы. Осевшие в Дакии племена вели между собой войны за господство и за захват лучших земель.

В правление Диоклетиана последовал ряд реформ, в том числе имевших целью улучшить оборону империи. Паннония, Далмация, Норик образовали один из 12 диоцезов - Иллирик, на которые была разделена теперь империя. В свою очередь, Паннония была разделена на четыре части с целью обеспечить лучшее наблюдение и военный контроль над всей провинцией. Паннония Первая и Прибрежный Норик составили один военный округ. Командование войсками обеих провинций находилось в руках дука; их центром был Лавриак. Паннония Вторая, Валерия и Савия также были самостоятельными областями и управлялись отдельно. Валерия находилась на лимесе, и местом пребывания дука был Аквинк. Далмация была разделена на Превалитану с главным центром в Доклее и Далмацию, где столицей всей провинции оставалась Салона. Реция была разделена на Рецию Первую и Рецию Вторую и отошла к диоцезу Италии. Главным городом диоцеза Иллирик был Сирмий, который надолго стал частым местом пребывания императоров.

Мёзия была разделена на пять небольших провинций - Мёзия Первая, Мёзия Вторая, Правобережная Дакия, разделенная на два округа, и провинция Скифия. Все они лежали на Дунае. Эти провинции также вошли в префектуру Иллирика. Провинция Фракия, разделенная на четыре небольших округа - Родопа, Фракия, Гемимонт, Европа, - отошла к префектуре Восточной Римской империи.

В 289-293 гг. имели место войны с сарматами, занимавшими северные области Среднедунайской низменности. В 295 г. император Галерий разбил на Нижнем Дунае карпов и бастарнов и поселил на римских землях множество пленных, в том числе карпов - в Паннонии. Еще ранее император Проб переселил в Мёзию 100 тыс. бастарнов.

Готы, сидевшие на левобережье Нижнего Дуная, вели жестокие войны с гепидами и вандалами. Они пытались распространить свою власть на области Иллирика и теснили сарматов, которые оказывались вынужденными вторгаться в Паннонию и Мёзию. В 322 г, сарматский царь Равсимод вторгся в Паннонию, южнее Аквинка. Константин (306-337 гг.) пересек Дунай и преследовал сарматов в их собственной стране. Он захватил множество пленных; в битве пал и сам царь. Константином были предприняты меры по обеспечению лимеса на Среднем и Нижнем Дунае. Была построена система земляных валов и палисадов на той территории, где жили сарматы. Эта линия укреплений шла в области между Дунаем и Тисой и имела целью воспрепятствовать вторжениям готов в Паннонию и Мёзию. Одновременно она должна была защитить области сарматов от нападений готов. В 334 г. Константин поселил 300 тыс. сарматов во Фракии, Паннонии, Македонии, а также Италии. Одно из поселений Верхней Мёзии называлось "Сарматы".

На левом берегу реки, в оставленной римлянами Левобережной Дакии, был построен вал, пересекающий Банат, Олтению и Мунтению. Он начинался юго-восточнее Дробеты и следовал до Мизил (восточное Плоешти). Его длина была около 700 км, и его ров был обращен на север. При Константине в 328 г. был построен мост через Дунай, соединивший Эск с левобережной крепостью Суцидавой. Он перестроил также старую римскую крепость в Суцидаве. Здесь в конце IV в. стоял отряд легионеров, откомандированных от V Македонского легиона в Эске. Крепость просуществовала до 447 г., когда она была разрушена гуннами. Константин построил также римскую крепость на левом берегу Дуная - Константиану Дафну, напротив правобережной крепости Трансмариска. Старые римские укрепления на левом берегу Дуная - Диерна и Дробета - оставались в руках римлян со времени Аврелиана до времени Феодосия II (408-450).

Эти меры империи на Среднем и Нижнем Дунае имели оборонительное значение. Они должны были защитить дунайские провинции от вторжений готов и сарматов. Левобережные крепости старой Дакии - Диерна, Дробета, Суцидава, а также Константиана Дафна имели большое торговое значение для варварских племен и для свободы плавания по Дунаю. Дунай оставался границей империи на всем своем протяжении.

Войны императора Константина привели в 332 г. к установлению мирных отношений с готами. По договору, заключенному Константином с готами, они становились федератами империи. Готы поставляли в римские войска 40 тыс. человек и обязывались не пропускать к дунайской границе другие племена. Римляне должны были выплачивать готам ежегодно денежные суммы и давать продовольствие. Им был разрешен доступ к торговым пунктам на римском берегу Дуная под наблюдением военных и таможенных властей.

Договор Константина создал благоприятные условия для торгового и культурного обмена между правобережными провинциями и областями левобережья Нижнего Дуная. При Константине появилось этнополитическое понятие "Готия", что свидетельствовало о признании империей некоего политического образования за Дунаем под главенством готов. Римляне оказали большое влияние на общественную и военную организацию готов. У готов была наследственная королевская власть, формировалась знать, существовало рабство. Готы занимались плужным земледелием и скотоводством. У них было развито ремесленное производство - гончарное, кузнечное, изготовление оружия и военных приспособлений. Готы умели строить осадные машины и корабли. Они имели собственную письменность и раньше других германских племен приняли христианство в форме арианства.

В середине IV в. на землях Среднедунайской низменности осела новая группа племен. По мнению одних исследователей, они пришли из областей восточное Карпат, по мнению других - из степей Прикубанья. В источниках больше не упоминаются языги и роксоланы. С приходом этой группы сармат кончилось господство этих племен. Источники IV в. знают сарматов-аргарагантов и сарматов-лимигантов. В 356 г. сарматы вторглись в Панпонию и Верхнюю Мёзию. Констанций II (337-361) в 358 г. во главе римской армии перешел по понтонному мосту Дунай у Сирмия и разбил полчища сарматов во главе с царем Зизаисом. Сарматы вернули римских пленных и выдали заложников; Зизаис стал клиентом Рима. Сарматы-лимиганты, которые жили в пределах отведенной им Константином области, вторглись в Мёзию. Против них выступили с юга римские войска, с севера - царь Зизаис, с востока они были атакованы тайфалами. Сарматы-лимиганты были вынуждены оставить занимаемые ими земли в междуречье верхней Тисы и р. Самош. В Аквинке в 359 г. состоялась встреча Констанция II с сарматами-лимигантами. Сарматы были побеждены и поселены в Италии, Галлии и на Балканах.

В правление Валентиниана I (364-375) на дунайском лимесе еще происходило строительство укреплений и мест торговли с варварами. Однако эти меры не смогли остановить варваров в их движении в пределы империи. В 374 г. квады, недовольные наличием в их стране римских укреплений, выступили против Рима. Соединившиеся квады и сарматы наводнили Паннонию. Были уничтожены два римских легиона, погибло множество провинциального населения. Сарматы вторглись также в Мёзию, но были разбиты Феодосием, будущим римским императором. Летом 375 г. Валентиниан I выступил против квадов из Аквинка. После опустошения страны квадов он вернулся в Паннонию. Император готовился ко второй экспедиции против квадов, но 17 ноября 375 г. умер в Бригеционе при приеме посольства квадов. Лимес Норика прорвали квады и маркоманы, которые дошли до северных областей Адриатики.

Положение на Дунае продолжало осложняться вследствие прихода в эти земли новых народов из глубинных областей Азии. Гунны, которые отделились ранее от основного племени гуннов, появились в пределах империи. Они не были тождественны гуннам Аттилы, которые выступили против Рима в середине V в. Вожди племен образовали союз под главенством гревтунгов, аланов и гуннов. Во главе их стояли Алафей и Сафрак.

В это время ухудшились отношения римлян с готами на левобережье Нижнего Дуная. Причиной послужил отказ императора Валента (364-378) выдать готам 3 тыс. их соплеменников, которые приняли участие в узурпации Прокопия в 365 г. в Византии. Под предлогом освобождения этих готов, находившихся у Валента в качестве пленных во Фракии, готы вторглись в эту провинцию. В 367 г. римское войско под командованием Валента выступило против готов. По мосту, составленному из судов (мост Константина к этому времени уже не существовал), римляне перешли Дунай у правобережной крепости Трансмариска. Готы отступили в горы серров, отождествляемые с горами Бузсу. По мирному договору, заключенному Валентом с королем готов Атанарихом, отношения федератов, установленные еще при Константине, прекращались. Кроме Атанариха, остальным вождям готов было отказано в субсидиях, которые римляне платили готам. Торговля с римлянами могла происходить только в двух определенных пунктах на Дунае. Готы обязывались не переходить дунайскую границу империи.

В 375 г., теснимые гуннами и аланами, готы под командованием Фритигерна и Фарнобия перешли Дунай и с разрешения императора Валента поселились во Фракии. Притеснения римской администрации, трудности с продовольствием, вероломные действия римских военачальников заставили их поднять оружие против римлян. В 378 г. в битве под Адрианополем была уничтожена почти вся римская армия. Погиб и сам император Валент.

Та часть готов, которая осталась за Дунаем под властью Атанариха, пыталась задержать движение гуннов и аланов. На территории современной Молдовы был построен в 375 - 376 гг. земляной вал, определяемый как "стена Атанариха". Гунны и аланы перешли Днестр там, где готы не ожидали, и оказались у них в тылу. Готы Атанариха отошли к подножиям южных Карпат. Среди них вспыхнули раздоры, и Атанарих был изгнан своими соплеменниками. Он бежал к императору Феодосию в Константинополь, где был принят на римскую службу.

Гибель римской армии под Адрианополем сделала открытым путь варварским отрядам в дунайские провинции. Отряды Алафея и Сафрака устремились в Паннонию, опустошили Фракию и Мёзию. В 380 г. император Грациан разрешил им поселиться на правах федератов в Паннонии. В 383 г. ютунги вторглись в Рецию и опустошили большую часть страны. Лимес Норика был прорван вторжением наркоманов и квадов в 395 г. В Паннонии Первой на правах федератов были поселены в 396 г. маркоманы.

Уже в правление Валентиниана I большие города стояли в развалинах. После Валентиниана прекратилось монетное обращение на Дунае. В начале 401 г. вандалы оставили Паннонию и через Рецию и Норик ушли на запад. В 402 г. готы Алариха получили для поселения юго-западную Паннонию. В 405 г. остготы под водительством Радагайса прошли через Паннонию и Норик в Италию. У Флоренции войско Радагайса было разбито и сам он был убит. Алариху удалось организовать сильное войско готов и алан, с которым Аларих выступил из Паннонии в Италию. В 410 г. они захватили Рим.

С уходом готов в Италию римская администрация пыталась установить отношения с гуннами. Основная масса гуннов обосновалась на Среднедунайской низменности, где были их главные становища. Наибольшего могущества держава гуннов достигла при Аттиле. Она объединяла гепидов, остготов, скиров, тюрингов, бургундов, ругиев. Грабительские походы Аттилы на запад доходили до Галлии и Северной Италии. В 451 г. Аттила со своим разноплеменным войском двинулся на Запад. Гунны перешли Рейн, вторглись в Галлию и дошли до Орлеана. Против них выступила римская армия под командованием Аэция, союзниками которого были вестготы, бургунды, аланы, франки. В 451 г. произошла знаменитая битва на Каталаунских полях (возле совр. г. Труа в Шампани). Гунны отступили за Рейн. В 452 г. Аттила отправился на завоевание Рима. Дойдя до Медиолана и подвергнув опустошению Северную Италию, гунны возвратились за Дунай, где в 453 г. Аттила неожиданно умер, а созданное им царство распалось.

В 453 г. в Паннонии на р. Недао, местоположение которой не определено, произошла битва между гуннами и их бывшими союзниками. Старший сын Аттилы Эллах пал, и его войско было разбито. Гепиды во главе с королем Ардарихом овладели областями задунайской Дакии. Они заняли также междуречье нижней Савы и Дуная с Сирмием. Император Византийской империи Маркиан (450-457 гг.) заключил с гепидами союз, по которому они становились федератами империи. Он признавал их права на левобережную Дакию и согласился выплачивать гепидам дань.

Норик и Реция были также потеряны для римлян. Эти провинции опустошали герулы, аламаны, тюринги, ругии. Пограничные города подвергались нападениям племен из-за Дуная. Жизнь городов проходила в постоянной тревоге, в лишениях продовольствия, в набегах варварских племен, которые уводили за Дунай множество пленных. Походы Одоакра против ругиев за Дунай в 487 и 488 гг. привели к тому, что ругии были совершенно разбиты. Часть населения Норика была выведена Одоакром в Италию. Римская власть на Дунае была утрачена.

* * *

Можно ли считать процессы, приведшие к таким результатам, социальной революцией, обусловившей переход от рабовладельческой к феодальной формации? Вопрос этот издавна обсуждается в марксистской историографии, рассматривающей его под разными углами зрения: большее или меньшее значение внутренних и внешних факторов, характер классовой борьбы, расстановка классовых сил, соотношение континуитета и дисконтинуитета. Но самый характер перехода как социальной революции в общем сомнения не вызывает. Все дело в том, чтобы объяснить его специфику по сравнению с социальными революциями других эпох, например длительность переходного периода, отсутствие такой кульминационной точки его, как английская и французская буржуазные революции, большая роль завоеваний и т. п. Но все эти особенности не говорят против наличия социальной революции, поскольку даже при переходе от феодальной к капиталистической формации пути могли быть для каждого конкретного случая весьма различны, причем, по словам В. И. Ленина, смена формаций представляла собой не однократный акт, а эру войн и революций [+2]. Главное, как неоднократно подчеркивал В. И. Ленин, - смена отношений собственности и господствующего класса [+3], разрушение старой военной и бюрократической организации [+4]. Падение Западной Римской империи, несомненно, было результатом эпохи войн и революций, особенно если учесть, что к V в. империя, объединенная политической, хотя и очень уже слабой, властью императоров, была на деле совокупностью различных по своим социально-экономическим отношениям областей, различных укладов и что в каждом случае процессы, приведшие к ликвидации власти Рима, могли быть и были достаточно специфичны, хотя общий их характер и конечный результат были аналогичны. То было сложное переплетение борьбы между классами находившегося в глубоком кризисе античного уклада и нового, феодализирующегося, с борьбой эксплуататорских и эксплуатируемых классов внутри каждого уклада, с борьбой всех классов против бюрократического аппарата государства, пытавшегося долгое время найти какой-то компромисс между господствующими классами, уклада, уходящего в прошлое, и уклада развивающегося, по не удовлетворившего ни тех, ни других. В борьбе этой, естественно, большую роль играли варвары, уже в значительной мере ставшие внутренней силой, проникая во все сферы жизни общества, начиная от армии и двора и кончая селами и виллами, где они возделывали землю в качестве колонов. Их союза искали все восставшие против Римского государства, и с их помощью оно было ликвидировано, что дало простор развитию новых отношений собственности, характерных не для античной гражданской общины, а для феодализма, поставило у власти экономически господствующий класс крупных землевладельцев, облегчило положение колонов и общинников-крестьян, особенно живших на землях магнатов, сопротивлявшихся германцам, в наказание изгнанным и лишенным, земель, на которых теперь стали вести хозяйство провинциальные мелкие земледельцы вперемежку с наделенными землей варварами, что объясняет происхождение значительного числа наименований сел и деревень Галлии и Испании и в средние века от имен римских или кельтских владельцев вилл, на территории которых возникали такие поселения.

На Западе смена старых отношений новыми произошла в наиболее полном и чистом виде, очевидно, потому что старые, доримские отношения разлагающегося первобытнообщинного строя, отношения, бывшие основой развития феодализма в регионах, не знавших римского завоевания, были здесь достаточно сильны и живучи. Несмотря на всю силу римского влияния, они не были разложены достаточно полно и, напротив, в конце концов разложили отношения, привнесенные римлянами, возродившись на новой, более высокой и жизнеспособной основе.

Часто вопрос о социальной революции V в. смешивается с вопросом о континуитете, так как некоторые авторы считают, что континуитет противоречит революции, и доказывают, что от римских порядков после падения империи ничего не сохранилось. Вряд ли правильно так ставить вопрос. Важно не сохранение или разрушение сел, вилл, городов, сохранение или исчезновение тех или иных ремесленных и технических навыков, культурного наследия, а изменение внутренних отношений в тех же виллах, селах, городах, в приспособлении культурного наследия к новым условиям, его новое осмысление. Степень же, так сказать, внешнего континуитета зависела от силы и живучести римских социально-экономических и культурных форм в том или ином регионе. Притом не следует упускать из вида, что и сами эти формы стали уже далеко не теми, какими были в классические времена расцвета римских civitates. Например, в искусстве уже давно, сознательно или бессознательно, была воспринята эстетика Плотина, восставшего против реализма и настаивавшего на изображении не тела, а души человека или предмета, не внешнего, а внутреннего, что, как мы видели, шло в унисон со всем развитием мировоззрения римлян с III в. Отсюда символичность позднего искусства - колоссальные статуи императоров, уже не портреты, а воплощение страшного, нечеловеческого величия, отсюда изображения людей, как бы лишенных тела, с жизнью, горящей только в огромных глазах, как бы отражающих их душу. Эта тенденция позднего римского искусства, слившись с возродившимся варварским, положила основание искусству следующей эпохи. То же было и в других областях социально-экономической и культурной жизни, складывавшихся из синтеза позднеримских и варварских элементов при большей или меньшей роли тех и других в этом синтезе.

Примечание

[+1] Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 25, с. 266-267.

[+2] Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 36, с. 48.

[+3] Там же, т. 40, с. 252.

[+4] Там же, т. 37, с. 295.

 

Stolica.ru

<< ] Начала Этногенеза ] Оглавление ] >> ]

Top