Труды Льва Гумилёва АнналыВведение Исторические карты Поиск Дискуссия   ? / !     @
Stolica.ru
Реклама в Интернет

Глава 10. ГРЕЦИЯ И МАКЕДОНИЯ В ЭПОХУ ЭЛЛИНИЗМА

heu104 Карта 4. Эллинистические государства (129КВ).

А.И. Павловская

В истории античного мира период с конца IV в. до последних десятилетий I в. до н. э. (т. е. со времени греко-македонского завоевания стран Востока и до подчинения Египта Римом) принято называть эллинистическим, или периодом эллинизма. О содержании термина "эллинизм", введенного в научный оборот еще в 30-х годах XIX в. немецким историком И. Дройзеном, до сих пор не прекращаются дебаты: нет единства мнений ни о хронологических и географических границах эллинистического мира, ни об историческом значении этого периода.

Нередко эллинизм трактуется как чисто культурное явление и в рамки эллинистического мира включаются все области, где в античную эпоху обнаруживается взаимодействие эллинской и местной культур (М. Леви, А. Тойнби). При этом одни исследователи подчеркивают сам факт взаимодействия и как следствие его - синкретизм эллинистической культуры, другие видят в ней прежде всего дальнейшее развитие греческой культуры, "творческого духа" греков (Ю. Керст, Г. Бенгтсон, Дж. Фергюсон).

Более широкое содержание вкладывается в термин "эллинизм", когда он идентифицируется с понятием "эллинистическая цивилизация": в этом случае, помимо общности в культурном развитии, исследователи прослеживают в рамках определенного региона (преимущественно в Восточном Средиземноморье) ряд характерных для этой эпохи форм политической организации и социально-экономических отношений (В. Тарн, М. Кери, Ф. Уолбенк и др.). В этом плане большое влияние на разработку истории эллинизма оказала концепция М. И. Ростовцева, согласно которой эллинистический мир, включающий Восточное Средиземноморье и Северное Причерноморье, следует рассматривать как единую политическую и социально-экономическую систему, для которой характерны прочные внутренние экономические связи и политическое равновесие между входящими в нее государствами. Основой этой системы, по мнению Ростовцева, служили полисы и "класс буржуа", обеспечивавшие преобладание греческого городского (по Ростовцеву - буржуазного) строя над восточным феодальным и распространение эллинистической культуры. Возникнув в результате завоевания Востока, открывшего новые рамки и широкое поле деятельности в первую очередь для греков, эллинистический мир достиг процветания, но сравнительно кратковременного, сменившегося упадком вследствие нарушения политического равновесия и усиления "восточной реакции". Концепция Ростовцева, придавшая понятию "эллинизм" социально-политический акцент и модернизированную окраску (вследствие сближения экономики эллинистического мира с капиталистической), в той или иной мере нашла отзвук во многих последующих работах по истории эллинистической эпохи (П. Клоше, П. Пти, А. Момильяно и др.).

Полемизируя с модернизаторскими тенденциями в историографии, советские историки (С. И. Ковалев, В. С. Сергеев, А. Б. Ранович, К. К. Зельин, К. М. Колобова и др.) предложили принципиально иную трактовку эллинизма, исходя из специфики античного мира. Отмечая, что ддя периода эллинизма характерны развитие разделения труда, рост ремесленного производства, рассчитанного на вывоз, интенсивное развитие торговли и денежных отношений, появление новых торгово-ремесленных центров и некоторое экономическое нивелирование, они подчеркивают, что все эти процессы имели место внутри рабовладельческого в своей основе общества. Наиболее развернутые характеристики эллинистической эпохи были даны в работах А. Б. Рановича и К. К. Зельина. А. Б. Ранович считал эллинизм закономерным этапом в истории античного рабовладельческого общества, которое, достигнув предела своего возможного развития в рамках греческих полисов, в эпоху эллинизма в рамках созданного путем завоевании более обширного экономического единства получило возможность воспроизвести процесс развития на более высокой ступени. Но эллинизм не разрешил социально-экономических противоречий, свойственных рабовладельческому обществу, и не создал достаточных условий для перехода к более прогрессивной общественно-экономической формации, а потому пришел к кризису, разрешившемуся римским завоеванием и повторением процесса на более высокой ступени.

Возражая против социологического аспекта в трактовке А. Б. Рановичем понятия "эллинизм", К. К. Зельин подчеркивал, что в эллинистический период страны Восточного Средиземноморья переживали разные стадии развития рабовладельческих отношений: в наиболее развитых греческих государствах имел место кризис полисного устройства в условиях дальнейшего развития классических форм рабовладельческих отношений, в Македонии и полисах Северо-Западной Греции - рост рабовладения и политическая консолидация, в Египте и Передней Азии - распространение античных форм рабства и полисного устройства, у племен внутри и на периферии эллинистического мира шел процесс становления классового общества. Поэтому эллинизм следует рассматривать как конкретно-историческое явление, присущее ограниченному географическому ареалу и характеризующееся сочетанием и взаимодействием эллинских и местных элементов в экономике, социально-политическом строе и культуре стран Восточного Средиземноморья и Передней Азии в конце IV-I вв. до н. э.

Накопление нового материала в результате археологических и исторических исследований эллинистических государств и соседних с ними регионов Средней Азии, Кавказа, Причерноморья и др. оживило интерес к проблеме эллинизма и в зарубежной, и в советской историографии. Вновь обсуждаются вопросы о содержании термина "эллинизм", о специфике эллинизма на Востоке, об эллинизме как явлении в области культуры. Настойчиво выдвигается концепция предэллинизма, т. е. возникновения характерных для эллинизма элементов до греко-македонских завоеваний. Ставится вопрос о географических и временных границах эллинистического мира: одни высказывают сомнения в правомерности включения в рамки эллинизма Македонии и Греции, другие находят черты эллинизма в странах Западного Средиземноморья. Привлекает внимание исследователей феномен живучести и даже усиления элементов эллинистической культуры в Передней и Центральной Азии после крушения царства Селевкидов (так называемый постэллинизм).

При всей дискуссионности проблем эллинизма можно отметить и некоторые более или менее устоявшиеся положения. Несомненно, что процесс взаимодействия эллинов и переднеазиатских народов имел место и в предшествующий период, но греко-македонское завоевание придало ему широкий размах и интенсивность. Новые формы культуры, политических и социально-экономических отношений, возникшие в период эллинизма, были продуктом синтеза, в котором восточные и греческие элементы играли ту или иную роль в зависимости от конкретно-исторических условий. В применении к Греции и Македонии термины "эллинизм" и "эллинистический", бесспорно, носят условный характер, обозначая те особенности в их социально-политическом и культурном развитии, которые не наблюдались раньше и характерны только для периода со времени походов Александра Македонского и до включения их в состав Римской империи. Большая или меньшая роль местных элементов в развитии эллинистических государств наложила отпечаток на характер социальной борьбы внутри них и в значительной мере определила дальнейшие исторические судьбы отдельных регионов эллинистического мира. История эллинизма отчетливо делится на период возникновения державы Александра, а затем эллинистических государств (конец IV - начало III в.), период формирования социально-экономической и политической структуры и расцвета этих государств (III - начало II в.) и период экономического спада, нарастания социальных противоречий и подчинения господству Рима (начало II - конец I в.).

1. ВОЗНИКНОВЕНИЕ ДЕРЖАВЫ АЛЕКСАНДРА МАКЕДОНСКОГО

Коринфский конгресс послужил как бы прологом к новому этапу истории античного мира. Опираясь на решения конгресса, Филипп немедленно начал собирать материальные средства и воинские силы для похода против державы Ахеменидов. К побережью Малой Азии были посланы македонские армии под командованием Пармениона и Аминты, располагавшие, очевидно, и военными кораблями; под их контролем оказалась значительная часть побережья Малой Азии от Кизика до устья реки Каик. В свою очередь, персы развернули активную дипломатическую и тайную войну против Македонии; видимо, не без их участия осуществлено было убийство Филиппа. Как сообщает Арриан (II, 14, 5), Александр Македонский после битвы при Иссе (333 г.) обвинял Дария: "Отец мой умер от руки заговорщиков, которых сплотили вы, о чем хвастаетесь всем в своих письмах".

Смерть Филиппа обнаружила непрочность созданной им коалиции и оживила антимакедонские настроения и среди греческих полисов (в Афинах, Беотии, Фессалии, на Пелопоннесе), и среди фракийских и иллирийских племен. Но внутри Македонии убийство царя не повлекло за собой обычной междоусобицы, большинство македонской знати безоговорочно признало наследником престола Александра, сына Олимпиады (отвергнутой Филиппом первой жены), хотя и были подозрения о причастности его матери к убийству, и поддержало его усилия в упрочении своей власти.

В первые же месяцы правления Александра проявились его таланты политика и полководца. Прежде всего он принял меры для восстановления македонского господства в Греции: с этой целью он внезапно появился со своим войском в Фессалии и путем переговоров добился признания своей гегемонии и обещания помощи со стороны государств Северной Греции; вслед за этим он без промедления ввел войска в Беотию. Появление македонского лагеря возле Фив при полной неготовности греческих полисов к войне заставило даже таких ярых врагов Македонии, как Демосфен, признать бесполезность сопротивления. В Коринфе вновь собрались члены союзного совета и представители греческих полисов и подтвердили полномочия македонского царя в организации и военном руководстве походом против державы Ахеменидов.

Оставив гарнизон в Кадмее (акрополе Фив), Александр вернулся в Македонию и с наступлением весны направился против восставших фракийских племен трибаллов и поддерживавших их "независимых фракийцев". Одержав победу в сражениях на перевалах Гема, войска Александра вышли к берегу Истра. Для устрашения скрывшихся на одном из речных островов трибаллов и живших за Истром гетов Александр с частью своей армии совершил успешную экспедицию на другой берег Дуная, разрушив там "город" гетов. В результате этого похода с трибаллами и другими независимыми племенами, в том числе и с кельтами, был заключен дружеский союз, очевидно, с обязательством не нарушать македонских границ и поставлять воинов в армию Александра. От берегов Истра Александр отправился на юго-запад, в Иллирию, через земли союзных с Македонией агриан и пеонов с намерением пополнить там свои войска или договориться о присылке пополнений. По пути он получил сообщение, что в Иллирии отпали дарданы во главе с Клитом и тавлантии и что с тыла на него собираются напасть автариаты. Усмирение автариатов взяли на себя агриане, а Александр направился к городу Пелию, где укрепился Клит. Лишь после ряда трудных и кровопролитных сражений Александру удалось разгромить объединенные силы тавлантиев и Клита.

Тем временем в Греции распространился слух о гибели Александра в Иллирии, и это опять оживило антимакедонские настроения. Первыми выступили против македонской гегемонии фиванцы и осадили македонский гарнизон в Кадмее, на помощь им двинулись аркадяне. В Элиде изгнали сторонников македонян; этолийские племена также выступили против Македонии. Хотя афиняне никаких конкретных действий против Македонии не предприняли, однако их не без основания считали вдохновителями фпванского восстания. Когда Александр узнал о событиях в Фивах, он в кратчайший для того времени срок - за две недели - из Иллирии привел войска к Фивам. Город был взят и разрушен, население продано в рабство. Неожиданное появление и жестокая расправа с Фивами произвели ошеломляющее впечатление на греков [+1]. Греческие полисы немедленно отказались от всякого противодействия Александру и направили к нему послов с изъявлениями лояльности. Поэтому остальные участники антимакедонских выступлений отделались более легкими наказаниями. От Афин Александр потребовал выдачи всех антимакедонски настроенных политических деятелей, но по настойчивым просьбам афинян ограничился изгнанием лишь одного из них.

Обеспечив безопасность северных границ и добившись от греков безусловного признания македонской гегемонии, Александр приступил к непосредственной подготовке похода против персов. По сообщению Диодора (XVII, 16, 1-2), вопрос о походе в Азию обсуждался на совете военачальников и влиятельных гетайров и Александр вопреки мнению полководцев Филиппа - Антипатра и Пармениона настоял на немедленном начале кампании. Опытные военачальники мотивировали отсрочку необходимостью "нарожать детей", но, вероятно, немаловажными были и финансовые соображения: к началу похода в царской сокровищнице, по сообщению Арриана (VII, 9, 6), оставалось менее 60 талантов (Плутарх в биографии Александра говорит о 70 талантах). Распродажей взятых в плен фиванцев, за которых Александр выручил 440 талантов, он, по-видимому, покрыл долги Филиппа, но, чтобы начать поход, ему пришлось взять в долг несколько сотен талантов. Кто финансировал поход Александра, источники молчат. Можно предположить, что это были те из "друзей" Александра, которым он перед отправлением в поход раздал и расписал царское имущество - земли, деревни, доходы с поселений или гаваней.

Весной 334 г., назначив наместником Македонии и Греции Антипатра и оставив при нем половину всей македонской армии, Александр с основными македонскими силами и союзническими отрядами подошел к Геллеспонту. Большая часть войска под руководством Пармениона была переправлена из Сеста в Абидос, Александр же, следуя героям "Илиады", отплыл из Элеунта и пристал к Ахейской гавани, вблизи Трои. По сообщению Арриана и Плутарха, он посетил Илион, в храме Афины Илионской принес жертву и оставил полное вооружение, взяв оттуда из священного оружия щит, будто бы хранившийся со времен Троянской войны, а также принес жертву Приаму и почтил венками могилы Ахилла, Аякса, Патрокла и других ахейских героев - все это должно было означать, что Александр выступает наследником древних эллинских традиций. Эти акты наряду с провозглашенной на Коринфском конгрессе программой отмщения персам за нанесенные ими обиды и разорение греческих полисов призваны были вдохновить небольшое по сравнению с персидскими силами греко-македонское войско и внушить ему уверенность в успехе предпринятого похода.

В сообщениях древних авторов число воинов в армии Александра, высадившейся в Малой Азии, колеблется от 30 тыс. до 43 тыс. пехоты и от 4 тыс. до 5 тыс. конницы. Согласно Диодору (XVII, 17, 3-4), эта армия включала 13,5 тыс. македонян, 14 тыс. эллинов (в том числе 5 тыс. наемников) и около 7 тыс. воинов из фракийско-иллирийских племен. При относительной достоверности этих цифр они все же показывают, что в восточном походе приняли участие все основные этносы Балканского полуострова. Армию сопровождала масса обслуживающего персонала; оружейники и другие ремесленники, конюхи, торговцы, слуги и пр, В свите Александра находились историографы, философы и другие ученые (Каллисфен, Пиррон, Анаксарх и др.). Это был своего рода колонизационный поток, устремившийся с Балканского полуострова в страны Востока.

Высадившись в Малой Азии, греко-македонская армия вначале двинулась по побережью на северо-восток, в Геллеспонтскую Фригию. Это был стратегически важный район: отсюда был доступ и к портам Пропонтиды, и к переправам через Геллеспонт. Персы заранее начали стягивать сюда войска: в районе города Зелеи дислоцировались эллинские наемники, конные отряды, набранные в восточных сатрапиях державы Ахеменидов, пехотинцы из малоазийских сатрапий. Однако стремительный переход Александра из Пеллы к берегам Геллеспонта не оставил времени ни для похода персидского флота, ни для занятия персами гаваней на малоазийском побережье Геллеспонта. Таким же быстрым маршем греко-македонская армия двинулась по территории Троады навстречу персам.

На реке Граник (в мае 334 г.) произошло первое крупное сражение между персидской и греко-македонской армиями. Превосходство в военной технике и выучке, стратегии и тактике боя, моральная стойкость солдат обеспечили победу армии Александра, несмотря на численное превосходство персов. Политическое значение этой победы нашло отражение в последовавших актах. Павшие в битве были похоронены с большими почестями, семьи погибших воинов были освобождены от поземельных и прочих налогов и от обязательных работ. Александр поручил знаменитому скульптору Лисиппу воздвигнуть медные статуи в память о погибших гетайрах, вступивших первыми в бой. В Аттику в дар Афине Палладе было отправлено 300 комплектов персидского воинского снаряжения от имени Александра и "всех эллинов, кроме лакедемонян". Взятые в плен греки-наемники персов-были подвергнуты суровому наказанию; они были закованы в кандалы и отправлены на работы, "ибо, - по словам Арриана (I, 16, 6), - они, эллины, пошли наперекор общему решению эллинов и сражались за варваров, против Эллады".

Поражение при Гранике парализовало способность персов к сопротивлению в северо-западном регионе Малой Азии. Парменион без труда взял порт Даскилий на побережье Пропонтиды, а Александр занял Сарды, без боя сданные ему персидским гарнизоном; так же без боя достался ему Эфес, покинутый гарнизоном персидских наемников. Вступление греко-македонских войск в Эфес сопровождалось демократическим переворотом и избиением олигархов, сторонников персов. Такие же явления наблюдались и в других полисах Эолиды и Ионии. Сопротивление оказали лишь Милет и Галикарнас, имевшие сильные гарнизоны и рассчитывавшие на помощь персидского флота. Но греческий флот опередил персидскую эскадру и, не вступая в бой с персами, запер вход в милетскую гавань; после непродолжительной осады город был взят. Более трудной оказалась осада Галикарнаса, но, после того как Александр занял и разрушил нижнюю часть города, он счел бесполезным тратить силы на штурм акрополя, оставил отряд, необходимый для длительной осады, и двинулся дальше.

Осуществляя свою тактику подчинения прибрежных городов (чтобы лишить гаваней персидский флот) и стратегически важных пунктов на путях в глубь полуострова, Александр дошел до города Сида на побережье Памфилии, почти не встречая сопротивления. Отсюда он повернул во внутренние районы Малой Азии и, пройдя с боями через Писидию, где местное население враждебно встретило греко-македонян, остановился на зимний отдых в Гордионе [+2]. С началом весны 333 г. Александр вновь двинулся в поход, подчинил западные районы Каппадокии и портовые города Киликии.

Таким образом, за первый год войны греко-македонские войска прошли с боями по всему западному и южному побережью Малой Азии и заняли основные, стратегически важные внутренние районы полуострова. Практически малоазийские сатрапии для персов были потеряны. Чтобы как-то компенсировать поражение на суше, родосец Мемнон, которому Дарий III вручил верховное командование персидским флотом, начал наступательные операции в Эгейском море и захватил Хиос и Лесбос, где сопротивление оказала лишь Митилена. Смерть Мемнона несколько ослабила активность персидского флота, но назначенный вместо него Фарнабаз продолжил ту же тактику. Главные силы персидского флота направились к Геллеспонту и заняли находящийся недалеко от входа в пролив остров Тенедос, другая эскадра была направлена к Кикладским островам.

О составе морских сил греков и македонян сообщения древних авторов не очень ясны. Арриан пишет (I, 19-20), что греко-македонский флот был почти вдвое меньше персидского и уступал по боевым качествам финикийским и кипрским кораблям из флотилии персов. Рассчитывать на успех в морском сражении не приходилось, а так как средств на содержание флота не хватало, Александр распустил его, оставив, как сообщает Диодор (XVII, 22, 5), лишь небольшое количество кораблей (в их числе 20 афинских), необходимых для перевозки стенобитных машин. Очевидно, большая часть македонского флота состояла из кораблей союзников, и, отпуская их, Александр тем самым предоставлял союзникам заботиться об охране своих берегов от нападений персов. Однако продвижение персидского флота к Геллеспонту вынудило Александра отдать распоряжение вновь комплектовать флот. Для создания его были приняты самые энергичные меры вплоть до конфискации греческих торговых судов.

Тем временем Дарий стянул основные силы к границе Киликии и Сирии. Битва произошла осенью 333 г. в узкой долине возле города Исса, где персы не могли использовать свое огромное численное превосходство. Войска Дария были разбиты и рассеяны, сам он бежал за Евфрат, а обоз и его семья были захвачены македонянами.

Это поражение персов имело огромный политический и моральный резонанс. Возросла уверенность греко-македонской армии в своих силах и возможностях, вера в своих предводителей. Дарий, по сообщениям древних авторов, вынужден был обратиться к Александру с предложением о мирных переговорах. В ответ Александр направил письмо, текст которого явился своего рода манифестом, рассчитанным на обнародование его среди греко-македонского войска и, возможно, на подвластной территории в Азии и Греции [если только Арриан (II, 14, 4-9) точно передает его содержание]. Выступая как победоносный предводитель эллинов, Александр перечисляет прежние обиды, нанесенные персами Элладе и Македонии, обвиняет Дария в том, что он посылал эллинам письма, призывая их к войне с царем Македонии, отправлял им деньги (но ни один город их не принял, кроме лакедемонян), что послы персов подкупами постарались разрушить мир в Элладе. Далее он говорит о своих победах и праве на завоеванную территорию, требуя от Дария безоговорочного подчинения.

В интересах Александра было распространить как можно шире и быстрее известие о поражении персов при Иссе, особенно важно было, чтобы об этом узнали греческие полисы, так как успехи персидского флота в Эгейском море делали македонский тыл неустойчивым и Александр, видимо, уже был осведомлен о сношениях спартанского царя Агиса III с персами. Поскольку основную часть персидских морских сил составляли кипрский и финикийский флот, то первоочередной задачей стало подчинение восточного побережья Средиземного моря с тем, чтобы заставить киприотов и финикийцев отколоться от персов и перейти на сторону Александра, после того как Финикия окажется под властью македонян. Эта стратегическая задача четко сформулирована в приводимой Аррианом (II, 17) речи Александра на совете "друзей" и военачальников перед осадой Тира. Не тратя времени на преследование Дария и его рассеявшихся войск [+3], Александр двинулся в Финикию. Города Арад, Мараф, Библ, Сидон и Дамаск сдались без сопротивления, в Дамаске была захвачена царская казна и прочее имущество Дария и его приближенных, а также прибывшие к Дарию для переговоров послы из Спарты, Фив и Афин [+4]. Уже через два месяца после битвы при Иссе греко-македонская армия подошла к Тиру - крупнейшему и наиболее укрепленному из финикийских городов. Тирийпы, надеясь на неприступность своей крепости, расположенной на острове, и стремясь сохранить нейтралитет в войне между Персией и Македонией, не открывая военных действий, отказались впустить Александра внутрь города для жертвоприношения. Македоняне расценили это как враждебный акт и начали осаду города.

Взять островной город, не имея флота, едва ли было возможно, хотя Александр и предпринял небывалое для того времени сооружение - постройку дамбы от материка к острову через пролив шириной в 4 стадия (около 740 м). Но, как и рассчитывал Александр, военные корабли Сидона, Арада, Библа, узнав о подчинении своих городов македонянами, покинули персидскую флотилию и перешли под власть Александра (80 судов), а вскоре присоединились к нему и 120 кораблей киприотов. Объединенными усилиями пехотных частей и флота после семимесячной осады Тир был взят и разграблен, большая часть населения истреблена или продана в рабство. Потери греко-македонских войск тоже были значительны.

Затянувшаяся осада Тира осложнила положение в тылу у македонской армии. Собрав остатки воинских частей, рассеявшихся после поражения при Иссе во внутренних районах Малой Азии, уцелевшие военачальники Дария попытались вернуть под власть персов Лидию, очевидно, рассчитывая выйти к побережью и соединиться с персидским флотом, продолжавшим удерживать под своей властью ряд островов в Эгейском море. Hо Антигону, оставленному сатрапом Фригии, удалось разбить персов и ликвидировать эту угрозу. Еще более опасная ситуация для македонян возникла в это время в Греции: Спарта, не участвовавшая в Коринфском конгрессе и в восточном походе Александра, попыталась поднять греческие полисы против Македонии и восстановить свое влияние в Греции, возглавив антимакедонское движение. Так как выступление Спарты было на руку персам, не исключено, что в какой-то мере они его инспирировали. Спартанский царь Агис III обратился к командованию персидским флотом с просьбой о военной помощи в тот момент, когда персы заняли остров Сифнос, ближайшую к Пелопоинесу удобную гавань на Кикладах. Агис, получив от персов 10 триер и 30 талантов денег, отправился на Крит, один из главных районов вербовки наемников, и, как пишет Диодор (XVII, 48, 2), "захватив большинство городов, принудил их принять персидскую сторону".

Однако переход финикийского и кипрского флотов на сторону Александра резко ослабил позиции персов в Эгейском море. На севере Эгеиды греко-македонский флот при поддержке враждебных персам демократических слоев изгнал персидские гарнизоны с Тенедоса, Хиоса, из городов Лесбоса, с Коса и других островов. Персидская эскадра у о. Сифноса также была разбита. Таким образом, к концу 332 - началу 331 г. в Эгеиде была восстановлена македонская гегемония.

Александр в это время со своим сухопутным войском двигался к Египту. Сопротивление ему оказала лишь Газа, важный пункт караванной торговли между Месопотамией и Египтом, Южной Аравией и Средиземным морем; осада считавшейся неприступной и имевшей значительный гарнизон крепости длилась два месяца. После ее падения сатрап Египта Мазака, не имея прочного тыла в стране и достаточных сил для обороны, без боя сдался Александру. От пограничной крепости Пелусия греко-македонское войско направилось к древней египетской столице Мемфису. Здесь Александр принес жертвы египетским богам в знак уважения к местным традициям, а затем с частью войска спустился в дельту Нила по одному из его рукавов и на побережье между озером Мареотида и морем выбрал место для строительства нового города и порта - Александрии Египетской.

Основанием Александрии был завершен первый этап похода Александра и осуществлена важнейшая, может быть, еще не вполне отчетливо осознававшаяся в то время, но продиктованная потребностями экономической жизни задача - сделать восточную половину Средиземного моря внутренним морем эллинского мира, обеспечив тем самым прочность и постоянство морских, в первую очередь торговых, коммуникаций. В это время как раз пришло сообщение об изгнании персидских морских и сухопутных сил с Лесбоса, Хиоса, Коса и большей части Киклад. Персидский флот был полностью отрезан от внутренних районов Персии и практически перестал существовать.

Возможно, Александр отдавал себе отчет, что теперь перед ним стоит новая, еще более трудная задача - поход в глубь Персидской державы, чтобы нанести ей такой удар, который лишил бы ее возможности вернуть захваченные Македонией территории. Для осуществления этой задачи было необходимо новое идеологическое обоснование в дополнение к уже ставшей привычной и в какой-то мере реализованной идее отмщения персам. И в этом плане экспедиция в Сиутский оазис к оракулу Амона, предпринятая Александром, была важным звеном в цепи его действий в Египте: оракул, пользовавшийся в Греции широкой известностью и почитанием, должен был гарантировать ему покровительство могущественнейшего из египетских богов - Амона (которого греки отождествляли с Зевсом) в дальнейшей войне против персов. Согласно традиции, в результате посещения храма Амона Александр был провозглашен сыном бога и ему были предсказаны непобедимость и успех во всех его предприятиях.

В античной и современной историографии немало внимания уделяется мистическому аспекту посещения Сиутского оазиса и провозглашения Александра сыном бога, и, возможно, это провозглашение действительно оказало какое-то влияние на умонастроение если не ближайшего окружения Александра, то населения завоеванных восточных территорий. Но большее значение имели реальные социально-политические последствия [+5] этого акта: жрецы Амона признали Александра законным владыкой Египта, что обеспечивало ему прочный тыл и необходимые материальные ресурсы для дальнейшей войны с персами. А предсказание о непобедимости Александра должно было стать мощным моральным стимулом для его солдат в последующих сражениях.

По возвращении в Мемфис Александр устроил празднество по эллинскому образцу с гимнастическими и музыкально-театральными состязаниями, на которые прибыли многие знаменитости из Греции и посольства городов. В начале 331 г., получив пополнение от Антипатра, Александр направился во внутренние области Персии, оставив в Египте сухопутный и морской гарнизоны и назначив надежных лиц во главе военного, гражданского и финансового управлений.

Тем временем в Европе на Балканском полуострове ширились антимакедонские выступления. Весной 331 г. отложился от Македонии наместник Александра во Фракии Мемнон. Вероятно, это событие было както связано с неудачной экспедицией стратега Зопириона в Северное Причерноморье: гибель Зопириона и его войска на обратном пути послужила стимулом для возобновления борьбы за независимость фракийских племен. Антипатр вынужден был с основной массой македонских войск направиться во Фракию. По-видимому, в это же время Агис III, призывавший эллинов "единодушно отстаивать свободу", со своими наемниками и спартанским ополчением нанес поражение македонскому гарнизону, находившемуся на Пелопоннесе, после чего к нему присоединились полисы Ахеи, Элиды и Аркадии, за исключением Мегалополя и Пеллены. Однако полисы Северной и Средней Греции медлили с определением своей позиции в возникшем конфликте. Антипатр, по словам Диодора (XVII, 63, 1), узнав об этом, поспешил кое-как закончить войну с Мемноном, направил все свои войска в Пелопоннес и обратился к членам Коринфского союза за помощью против Спарты. Ему удалось пополнить армию эллинами из союзных полисов и в кровопролитном сражении разгромить спартанцев и их союзников. Следуя тактике Александра, рассмотрение вопроса о судьбе побежденных Антипатр вынес на решение синедриона членов Коринфского союза. На собрании союзников "много речей было сказано и за, и против" лакедемонян, но в конечном счете союзники, по словам Диодора (XVII, 73, 5), "постановили предоставить решение Александру". Лакедемоняне выдали заложников Антипатру и отправили послов к Александру с просьбой о прощении. Как полагают исследователи, в итоге Спарта вынуждена была смириться с утратой Мессении и гегемонии на Пелопоннесе и присоединиться к Коринфскому союзу.

Следует обратить внимание на позицию в этой войне Афин и других полисов Средней и Северной Греции: их отказ поддержать Спарту в борьбе с Македонией, по-видимому, был обусловлен не столько старыми счетами и прежним соперничеством и противоборством, сколько текущими экономическими интересами. Ведь такое грандиозное военное предприятие, как поход против Персии и подчинение всего Восточного Средиземноморья, потребовало значительного материального обеспечения, прежде всего оружием, военными кораблями, транспортными средствами, одеждой и обувью. Если продовольствие армия Александра получила с завоеванной территории, то оружие и снаряжение, очевидно, в значительной мере привозились из Македонии и Греции, так как едва ли была возможность организовать его производство в достаточных масштабах при армии, находящейся все время в движении. И не случайно, что именно на годы восточного похода Александра приходится последний экономический подъем Афин, и при этом отчетливо проявляется его связь с военно-техническим производством - возрождением и усилением флота (считается, что именно в это время Афины обладали наибольшим в их истории количеством судов), строительством верфи, доков, арсенала, производством и накоплением военного и военно-морского снаряжения. И не случайно также, что даже такой принципиальный враг Македонии, как Демосфен, занимал нейтральную позицию во время выступления Агиса III, а позднее согласился воздать божеские почести Александру. Демосфен принадлежал к тому слою афинского общества, который был связан с торгово-ростовщическими операциями, а для торгово-ремесленных слоев Греции восточный поход был выгодным предприятием. Можно предполагать, что благожелательное отношение Александра к Афинам тоже обусловливалось не только (или даже не столько) уважением к славному прошлому Афин и их вкладу в развитие эллинской культуры, сколько заинтересованностью в афинском ремесленном производстве и ремесленниках, в афинском торгово-транспортном флоте. Вероятно, и другие ремесленные центры Греции, производившие необходимые для действующей армии и для постоянно набиравшихся пополнений снаряжение и оружие, как и Афины, предпочитали сохранять союзные отношения с Македонией.

Поражение Спарты и ее союзников произошло накануне или после (мнения исследователей расходятся) решающего сражения в октябре 331 г. между греко-македонской и персидской армиями при Гавгамелах, Недалеко от города Арбел. Дарий и его военачальники позволили Александру почти беспрепятственно перейти через Евфрат, пересечь Междуречье в направлении от Фапсака к древней Ниневии и даже переправиться через Тигр, ограничиваясь опустошением территорий, по которым должны были двигаться войска Александра. Для сражения была выбрана широкая равнина, где персы развернули огромную армию, включавшую не только пехоту и конницу, но и серпоносные колесницы и слонов. Греко-македонская армия, далеко углубившаяся во вражескую территорию и оторвавшаяся от своего тыла, оказалась перед противником, вдвое превосходящим ее по численности. Но опять высокая выучка солдат и дисциплина, их бесстрашие и вера в свои силы и непобедимость, накопленный опыт и полководческий талант командиров, и прежде всего Александра, обеспечили победу и разгром армии персов, разноязычной, плохо управляемой, недостаточно обученной.

Победа под Арбелами открыла путь в центральные области державы Ахеменидов и положила начало ее распаду. Отложив преследование Дария, Александр повел армию в Вавилон и Сузы, сдавшиеся ему без сопротивления. В Сузах была захвачена царская казна [+6] и прочее царское имущество, среди которого и ценности, вывезенные из Греции во время греко-персидских войн [+7]. Лишь на пути в Персеполь и Пасаргады, древние столицы персов, македонские войска встретили некоторое сопротивление. Захватив хранившиеся здесь богатства, Александр сжег царский дворец в Персеполе - знаменитый памятник персидского зодчества и символ могущества Ахеменидов, как объясняет Арриан, в возмездие за разрушение Афин и сожжение храмов во время греко-персидских войн. Подчинив важнейшие центры Персидской державы, Александр направился в Мидию к Экбатанам, где Дарий пытался снова собрать войска, чтобы приостановить вторжение в северные и восточные сатрапии, но из-за разногласий среди его военачальников и свиты это ему не удалось. Упорно преследуемый Александром, он бежал в Гирканию и там был убит низложившими его сатрапами; преемником Дария был провозглашен Бесс, сатрап Бактрии.

По сообщению Арриана (III, 19, 5-6), еще в Экбатанах Александр отпустил домой войска греческих союзников и фессалийскую конницу, уплатив им условленное вознаграждение [+8]. Этот акт означал, что, и по мнению Александра и македонян, и по мнению командиров и воинов союзных контингентов, поход против Персидской державы, провозглашенный на Коринфском конгрессе, был уже завершен. Дальнейшее продолжение войны становилось делом только Македонии или скорее македонского царя. И хотя многие из отпущенных остались в войске Александра, но остались они уже, как говорит Арриан (III, 19, 6), "на свой страх", т. е. в качестве наемников. С этого момента и цель похода, и ее идеологическое оформление меняются. После смерти Дария Александр стал считать себя законным владыкой Персидской державы. Он наказал убийц Дария, распорядился похоронить его в соответствии с персидскими традициями и начал преследование Бесса, как узурпатора.

Стремление Александра продолжить поход, чтобы подчинить все ранее подвластные персам земли, назначение на административные должности местных правителей, добровольно перешедших на сторону македонян, включение в царскую свиту персов, введение в употребление некоторых элементов персидской одежды и персидских обычаев - все это свидетельствовало о том, что Александр уже считал себя не только басилевсом македонян, но и царем персидской, а вернее - всей подвластной ему державы. Эту новую политическую доктрину принимали далеко не все македоняне из царского окружения. Недовольство вылилось в заговор против Александра, в котором был замешан один из виднейших командиров - хилиарх конницы гетайров Филота, сын Пармениона. Дело о заговоре Александр вынес на судебное решение македонского войскового собрания, большинство которого поддержало Александра. Филота и другие заговорщики были признаны виновными и казнены, был также осужден и убит Парменион, находившийся в то время в Мидии. Одновременно было проведено переформирование воинских частей: войска, подчинявшиеся ранее Пармениону, были разделены между тремя стратегами, подчинявшуюся Филоте конницу гетайров также разделили между двумя гиппархами. Кроме того, по словам Диодора (XVII, 80, 4), Александр "отобрал тех македонян, которые дурно говорили о нем, кто негодовал на гибель Пармениона, тех, кто в письмах, отправленных родным в Македонию, дурно отзывался о царских намерениях; он соединил их в один отряд под названием "отряд беспорядочных", так как боялся, чтобы они своим ропотом и свободными речами не развратили остальное войско".

Справившись с оппозицией в армии, Александр продолжил поход в северо-восточные сатрапии - Парфию, Арию, Дрангиану, Арахозию, Бактрию и Согдиану. Но обстановка в этих сатрапиях и отношение к македонянам и грекам были совершенно иными. Уцелевшие сатрапы и местная знать, пользуясь крахом державы Ахеменидов и надеясь на труднодоступность своих резиденций, рассчитывали сохранить независимость. Бактрийская конница и другие воинские контингенты из восточных сатрапий, составлявшие наиболее боеспособную часть персидской армии, отступив к границам своих земель, стали оказывать упорное сопротивление завоевателям. Греко-македонская армия испытывала трудности со снабжением, проходя по опустошенным врагами или бесплодным территориям, в тылу у нее неоднократно вспыхивали восстания, но тем не менее она упорно двигалась на восток. Потребовалось около двух лет, чтобы подчинить население Согдианы и Бактрии, неоднократно восстававшее против македонского господства; приходилось строить города-крепости, оставлять там сильные гарнизоны.

Постепенно изменялся состав армии: уменьшилось ее греко-македонское ядро в результате потерь и за счет размещения части воинов в гарнизонах завоеванных сатрапий, а ее пополнение все более осложнялось огромным расстоянием, отделявшим армию от родины. Александр все чаще прибегал к набору воинов из подчиненных местных племен (ко времени индийской кампании в состав армии входили отряды даев, согдов, бактрийцев и др.), в управлении армий возросло значение военачальников из персов и из местного населения, обязанных своим положением Александру. Вместе с этим изменилось моральное состояние армии: цели похода уже не казались столь возвышенными, усилились тенденции к грабежу и личному обогащению, упала и дисциплина; для ее поддержания приходилось прибегать к жестким мерам (например, уничтожение накопленного обозного имущества). Все это находило отражение и в настроениях ближайшего окружения царя. Вновь возник заговор против Александра, вошедший в историю как "заговор пажей", т. е. знатной молодежи, несшей охрану царя. Древние авторы связывают с этим событием также опалу и казнь придворного историографа Каллисфена, племянника Аристотеля (сочинения которого впоследствии легли в основу апологетических "Историй Александра"), и смерть Клита, одного из близких друзей Александра, убитого им во время пира. Причину всего случившегося они видели в изменении характера и взглядов Александра, в его попытках навязать восточные, варварские и деспотические обычаи и идеи "свободолюбивым" эллинам и македонянам. Но эта морализующая оценка событий отражает лишь внешнюю сторону отмеченных выше изменений в армии. Основная масса воинов и командного состава, по-видимому, продолжала поддерживать Александра, и подавление заговора пажей не повлекло за собой каких-либо изменений в структуре и управлении войском. Однако самый факт заговора заставил Александра, по словам древних авторов, отказаться от намерения ввести обычай проскинесиса (падение ниц перед царем).

Подчинив среднеазиатские сатрапии отчасти силой, отчасти привлечением на свою сторону местной знати (в этом плане можно рассматривать и брак с Роксаной, дочерью одного из бактрийских династов), Александр направился весной 327 г. на юг, в Индию, о богатстве которой рассказывались легенды, и потому этот поход не встретил оппозиции в армии. Индийская кампания также длилась около двух лет. В результате сражений и с помощью мирных переговоров Александр подчинил западные царства, расположенные в Пятиречье (по притокам Инда). После победы над Пором, правителем наиболее сильного из них, македонская армия вышла к Гифасису - восточному притоку Инда, откуда открывался путь в Восточную Индию, в долину Ганга, о чем греки узнали лишь впервые. Согласно античной традиции, Александр, одержимый идеей подчинить всю ойкумену, был намерен продолжить поход, но армия, утомленная битвами и переходами в непривычных условиях, отказалась от дальнейшего движения на восток. Среди солдат начались волнения; созванное Александром совещание военачальников также высказалось за возвращение на родину.

Но и обратный путь оказался нелегким. По рекам - на судах и по берегу - армия спустилась к морю, подчиняя по пути города и крепости народов, живших по побережью Инда (в одной из этих экспедиций Александр едва не погиб). От устья Инда часть армии под командованием Неарха отправилась морем к устью Евфрата и Тигра, другую часть Александр повел по побережью Индийского моря через безводные районы Гедрозии, а еще одна часть - македонская пехота и слоны - еще задолго до прибытия к морю была отправлена во главе с Кратером через Арахозию и Дрангиану, по-видимому, по одному из известных в то время караванных путей. В начале 324 г. флот Неарха вошел в устье Тигра, а войска, отправившиеся сухопутным путем, прибыли в Сузы. Здесь было торжественно отпраздновано завершение похода. При этом, очевидно, в знак образования новой, македоно-персидской державы были отпразднованы свадьбы Александра, его военачальников и воинов с женщинами покоренных народов.

Теперь на первое место перед Александром и его "друзьями" выдвинулась задача организации управления этой державой. Во время похода Александр поручал управление завоеванными областями (сохраняя в основном прежнее административное деление) стратегам - командирам гарнизонов и сатрапам, которых он выбирал из числа "друзей" или перешедших на его сторону персидских вельмож; для сбора податей иногда назначались специальные лица. Однако многие из сатрапов и начальников гарнизонов или оказались неблагонадежными, или своими хищениями и вымогательством вызывали недовольство местного населения, или просто не справились со своими обязанностями. Не меняя сложившейся системы управления, Александр смещал и казнил провинившихся и заменял их новыми.

Сразу же по возвращении из похода встал вопрос о реорганизации армии. Александр объявил о роспуске и отправке на родину значительной части ветеранов из македонской пехоты и конницы, предполагая пополнить фалангу и гетайров воинами из восточных сатрапий, обученных македонскому военному искусству. Однако это вызвало возмущение в армии, стоявшей в это время в Описе; конфликт был урегулирован взаимными уступками: ветераны, щедро награжденные Александром, под командованием Кратера, который должен был сменить Антипатра, направлялись в Македонию, а Антипатр должен был привести пополнение для македонских частей. В полках из обученных по-македонски туземных воинов в каждом подразделении македонянам предоставлялись командные должности и повышенное жалованье. Примирение с ветеранами закончилось грандиозным пиром, на котором, по словам Арриана (VII, 11, 9), совершались возлияния и молились "о согласии и единении царств македонского и персидского". [+9]

Важным элементом в организации управления державой становились вновь основанные Александром (или уже существовавшие ранее) города, где размещались гарнизоны и поселялись непригодные к дальнейшей военной службе македоняне и греки. Новые города возводились в стратегически важных пунктах и на перекрестках торговых путей; некоторые из них впоследствии выросли в крупные административно-торговые центры, получили статус полиса.

В научной литературе большое внимание уделяется отношению Александра к полисам Греции, Эгеиды и Малой Азии. Несомненно, что позиция Александра в этом вопросе не была однозначной и определялась конкретной политической ситуацией (что было отмечено еще И. Дройзеном). Если в начале похода, чтобы обеспечить прочность тыла и успех военных операций в Малой Азии, осуществлялась политика освобождения полисов от персидского господства и связанных с ним экономических и политических тягот, в частности от олигархических и тиранических режимов, поддерживаемых персами, то постепенно эта политика меняется, и после завершения похода и создания огромной державы с центром в Месопотамии полисы Греции и Малой Азии стали рассматриваться уже как мелкие политические единицы на периферии державы, обязанные подчиняться предписаниям верховной власти. Отражением этой политики является оглашенное в 324 г. на Олимпийских играх предписание Александра о возвращении в греческие полисы всех изгнанников, кроме виновных в святотатстве и убийстве. При этом Антипатру поручалось применить силу к тем полисам, которые откажутся принять изгнанных. Этот акт был открытым нарушением постановлений Коринфского конгресса: по сути дела, Александр вмешивался во внутренние дела полиса, отменял решения народных собраний.

Осуществление царского предписания привело к обострению социальной борьбы внутри полисов, новому перераспределению собственности в пользу возвращавшихся. Политическая обстановка в Греции накалилась. В Афинах, для которых эдикт об изгнанниках грозил выселением клерухов с Самоса, шли бурные дебаты в народном собрании. Как раз в это время в Пирее появился Гарпал, казначей Александра в Вавилонии, бежавший от расправы за расхищение казны. Распоряжаясь флотом, наемниками и большой суммой денег, он рассчитывал найти благоприятный прием и укрепиться в Афинах. Однако афиняне не решились на открытое выступление против царя и отказались впустить Гарпала с войском в город [+10]. Вопрос об изгнанниках они надеялись решить мирным путем, отправив к царю послов. Видимо, в связи с отправкой посольства обсуждался на народном собрании и вопрос о признании Александра богом. Но пришедшее вскоре известие о смерти Александра резко изменило позицию афинян и всю политическую ситуацию в Греции в целом.

К весне 323 г. Александр, объехав после возвращения из индийского похода Перейду, Сузиану и Мидию, прибыл в Вавилон и начал подготовку к новому походу - к берегам Аравии. Но когда уже был назначен срок выступления войска и флота, он заболел и через несколько дней, 10 июня 323 г., скончался. Это неожиданное событие имело весьма серьезные последствия. Из наследников династии никого не осталось, кроме слабоумного Арридея - побочного сына Филиппа. В окружении Александра было несколько талантливых военачальников и администраторов, но не было человека, чей авторитет как полководца и политика приближался бы к царскому, и потому сразу же развернулась ожесточенная борьба за власть между преемниками Александра.

Смертью Александра завершился краткий, но весьма важный, переломный период в истории Восточного Средиземноморья и Передней Азии, тесно связанный в памяти потомков с его именем.

Личность Александра и в античности, и в новое время привлекала к себе огромное внимание. Существует обширная литература - от легенд и сказаний до серьезнейших и детальных исследований, где даются самые различные (и апологетические, и критические) оценки его деятельности, его взглядов и характера. Прослеживается влияние на формирование морального облика и взглядов Александра его матери - страстной почитательницы Диониса, жестокой и фанатичной Олимпиады, его отца Филиппа II, необузданного в частной жизни, но трезвого, расчетливого политика и одаренного правителя, его воспитателей и учителей - родственника по матери Леонида, с раннего детства прививавшего ему моральные нормы, навыки и знания, необходимые для знатного македонянина, и Аристотеля, обучавшего его в 13-17-летнем возрасте греческой литературе, философии и природоведению и ознакомившего его со своими концепциями государственного устройства; рассматривается также влияние на Александра той среды, в которой он вырос и жил, - его друзей и соратников, чьей помощью и поддержкой он пользовался в осуществлении своих замыслов. Одни авторы подчеркивают неуравновешенность, мистическую настроенность Александра, усиление со временем деспотических черт его характера, недальновидность и непродуманность его деятельности как правителя огромной империи; другие акцентируют внимание на его полководческом таланте, личном мужестве, умении воодушевлять и поддерживать боевой дух в армии, на его одержимости идеей подчинить всю ойкумену, его неукротимой энергии и любознательности. Его изображают то филэллином, то истинным македонянином, то провозвестником идеи о всемирном братстве народов. Но как бы ни оценивать самого Александра и его деятельность, остается несомненным, что результаты предпринятого им и его сподвижниками похода открыли новую эпоху в истории и культуре европейских и азиатских народов.

2. ОБРАЗОВАНИЕ ЭЛЛИНИСТИЧЕСКИХ ГОСУДАРСТВ

К моменту смерти Александра Македонского его держава охватывала Балканский полуостров, острова Эгейского моря, Малую Азию, Египет, всю Переднюю Азию, южные районы Средней Азии и часть Центральной Азии до нижнего течения Инда. Впервые в истории такая огромная территория оказалась в рамках одной политической структуры. В процессе завоеваний были разведаны и освоены (путем основания городов, размещения гарнизонов, устройства колодцев и т. п.) пути сообщения и торговли между отдаленными областями. Избыточному населению греческих полисов и городов Финикии и Междуречья были открыты широкие возможности для колонизации и эксплуатации завоеванных территорий. Однако переход к мирному освоению новых земель произошел не сразу, первые десятилетия были наполнены ожесточенными столкновениями между полководцами Александра - их обычно называют диадохами (преемниками), - боровшимися за раздел его наследия.

Важнейшей политической силой и материальной опорой государственной власти в державе Александра была армия, она и определила формы управления государством после его смерти. В результате непродолжительной борьбы между пехотой и гетайрами было достигнуто соглашение, по которому держава сохранялась как единое целое, а наследниками Александра были провозглашены Арридей (ставленник пехоты, получивший по воцарении имя Филипп III) и рожденный Роксаной спустя некоторое время после смерти Александра его сын Александр IV. Фактически же власть оказалась в руках небольшой группы знатных македонян, занимавших при Александре высшие воинские и придворные должности; регентом, по существу, оказался Пердикка, так как Кратер, назначенный простатом (главой, правителем) царства, был в пути, сопровождая ветеранов в Грецию. Управление Грецией и Македонией было оставлено за Антипатром, Фракия передана Лисимаху. В Малой Азии самое влиятельное положение занимал Антигон, сатрап Великой Фригии, получивший к тому же Ликию и Памфилию; доставшиеся греку Евмену из Кардии (занимавшему должность секретаря при Александре) сатрапии Пафлагонию и Каппадокию, по существу, еще предстояло завоевать, так как они лишь номинально входили в державу Александра. Египет был передан в управление Птолемею Лагу, восточные области остались под властью сатрапов, назначенных Александром. Командующим конницей гетайров был поставлен Селевк.

Известие о смерти Александра вызвало новую вспышку антимакедонского движения в Греции, и прежде всего в Афинах. В афинском народном собрании преобладание получили враждебные Македонии группировки во главе с Гиперидом. Совет пятисот вступил в переговоры с Леосфеном, одним из командиров наемников, участвовавшим в походах Александра, афинянином по происхождению, находившимся в это время с отрядом в 8 тыс. воинов у мыса Тенар в Пелопоннесе; во многие полисы были разосланы посольства с призывом начать войну за освобождение Греции; Демосфен, находившийся в изгнании, с торжеством вернулся на родину. К Афинам примкнули Этолия, Фокида, Локрида, часть фессалийцев и некоторые города Пелопоннеса. Армиям афинян и их союзников под командованием Леосфена удалось оттеснить войска Антипатра за Фермопилы и осадить в городе Ламии (поэтому последующие события обычно называют Ламийской войной), после чего к восставшим присоединились остальные фессалийцы, Аргос и Коринф. Но затем с подходом Кратера перевес сил оказался на стороне македонян: греческий флот был разбит у о. Аморгос, а сухопутные войска - в битве при Кранноне (322 г.). Сопротивление греков было сломлено. Антипатр сурово расправился с побежденными. Наибольшее наказание понесли Афины, как зачинщик войны: на город была наложена контрибуция, в Мунихии размещен македонский гарнизон, на Самос возвращены изгнанники, демократия была ликвидирована, вожди казнены (Демосфен, спасаясь от преследователей, принял яд). По установленному цензу (владение имуществом в 2000 драхм), как сообщает Плутарх (Фокион, XXVIII), более 12 тыс. афинян лишились гражданских прав и часть их была переселена Антипатром во вновь основанный полис во Фракию.

Во Фракии в это время назначенный туда сатрапом Лисимах вел войну с царем одрисов Севтом III, пытаясь вновь подчинить его Македонии. А в восточной половине державы Пердикка, используя настроения в армии, привыкшей жить грабежом завоеванных территорий, пытался упрочить свое единовластие. Ему удалось подчинить Каппадокию, по его поручению сатрап Мидии Пифон подавил восстание греко-македонских войск в Бактрии, покинувших гарнизоны и двигавшихся на запад с намерением вернуться на родину. Но действия Пердикки против Птолемея, захватившего отправленный в Македонию гроб с телом Александра, натолкнулись на сопротивление других сатрапов и военачальников и положили начало длительному периоду борьбы диадохов. Сведения об этом периоде, сохранившиеся в источниках, отрывочны и запутанны, можно наметить лишь основные линии исторического процесса.

Поход Пердикки в Египет (321 г.) оказался малоуспешным, вызвал недовольство армии, в результате чего он был убит своими же командирами. В это время в Малой Азии в столкновении с Евменом, оставленным Пердиккой для обороны тыла, погиб Кратер. После этих событий в Трипарадисе (в Сирии) произошло второе распределение должностей и сатрапий (321 г.). Регентство перешло к Антипатру, правившему Грецией и Македонией, к нему вскоре была перевезена царская семья. Антигон получил полномочия стратега-автократора Азии, и в его ведение перешли все царские войска, находившиеся там. Таким образом, центр державы как бы переносился на запад, но так как большая часть армии оставалась на востоке, то значение должности регента, естественно, уменьшалось. Селевк получил сатрапию Вавилонию, были произведены некоторые перемещения среди второстепенных сатрапов. Война с Евменом и другими сторонниками Пердикки была поручена Антигону. Решения, принятые в Трипарадисе, свидетельствуют о том, что диадохи, сохраняя номинальное единство державы под властью македонской династии, фактически уже начинают отказываться от организационного единства империи.

В ближайшие два года Антигон почти полностью вытеснил Евмена из Малой Азии, но в 319 г. умер Антипатр, передав свои полномочия Полиперхонту, одному из старых и преданных македонской династии полководцев, и политическая ситуация вновь резко изменилась. Против Полиперхонта выступил сын Антипатра Кассандр, нашедший поддержку у Антигона. В ответ на это Полиперхонт вступил в сношения с Евменом и от имени царей назначил его стратегом Азии (взамен Антигона), предоставив ему полномочия распоряжаться царской казной для набора войска. В короткое время Евмен набрал значительную армию, война диадохов возобновилась с новой силой.

Важнейшим плацдармом стали Греция и Македония, где в борьбу между Полиперхонтом и Кассандром были втянуты и царский дом, и македонская знать, и греческие полисы.

Чтобы ослабить Кассандра, гарнизоны которого стояли в Афинах и других городах, и привлечь на свою сторону греческие полисы, Полиперхонт от имени царей издал указ (сохранившийся в пересказе Диодора - XVIII, 56) о восстановлении в Греции "свободы" - политического статуса, существовавшего до Ламийской войны, в результате чего в Афинах и других городах произошли антиолигархические перевороты. Для повышения авторитета своей власти Полиперхонт пригласил переехать в Македонию царицу Олимпиаду, мать Александра, жившую в Эпире при дворе своего брата, и взять на себя воспитание внука. Олимпиада, издавна враждовавшая с домом Антипатра, вторглась в Македонию с небольшим войском из эпиротов, захватила и казнила Филиппа III Арридея, его жену Евридику и еще ряд знатных македонян, в том числе брата Кассандра, сводя старые счеты.

Кассандр поспешно двинулся в Македонию, окружил Пидну, где укрылась Олимпиада, и после длительной осады в 316 г. добился ее выдачи. Не решаясь самовластно учинить расправу над старой царицей, женой Филиппа II и матерью Александра, он передал ее суду войскового собрания и с помощью родственников казненных Олимпиадой знатных македонян добился ее осуждения и казни. Александр IV и его мать Роксана также оказались в руках Кассандра, но уже не на положении царствующей семьи, а скорее в качестве пленников или заложников.

Успехи Кассандра в Македонии, нерешительность и неудачи Полиперхонта имели следствием смену ориентации в греческих полисах. Афины, не получая помощи от Полиперхонта, начали переговоры с Кассандром, гарнизон которого занимал Пирей. В результате заключенного компромиссного договора афиняне сохранили свою территорию и флот, но в Мунихии и в Панакте (пограничной с Беотией крепости) были оставлены македонские гарнизоны; восстанавливалась введенная Антипатром цензовая конституция, но ценз был снижен с 2000 до 1000 драхм; во главе полиса был поставлен наместник (эпимелет) Деметрий Фалерский, философ-перипатетик умеренно-олигархических взглядов, управлявший Афинами в течение 10 лет (318-308 гг.).

Снисходительное отношение Кассандра к Афинам и предпринятое им восстановление Фив, разрушенных Александром в 335 г., способствовали расширению его влияния в Греции. Женитьба на Фессалонике, дочери Филиппа II, сводной сестре Александра, открывала Кассандру легитимный путь к македонскому престолу, но ситуация в восточной половине державы удерживала его от последнего решительного шага к царской власти.

К 316 г. Антигон, одержав победу над Евменом и сатрапами Мидии, Персиды и Вавилонии, стал самым могущественным из диадохов: помимо названных сатрапий, в его владения входила значительная часть Малой Азии, к тому же он обладал огромными денежными средствами для найма и содержания армии. Возникла угроза распространения его власти и на другие сатрапии. Это заставило Птолемея, Селевка и Кассандра заключить союз против Антигона, к ним примкнул и Лисимах, до сих пор не вмешивавшийся в борьбу диадохов, так как был занят расширением и укреплением своих владений во Фракии и на западном побережье Черного моря. Началась новая серия сражений на море и на суше в пределах Сирии, Финикии. Вавилонии, Малой Азии, Греции и Фракии.

Война между Антигоном и коалицией шла с переменным успехом. Антигон сделал попытку закрепиться во Фракии. Вероятно, не без его влияния против Лисимаха восстали Каллатия и другие западнопонтийские города в союзе с соседними скифскими и фракийскими племенами. В поддержку им Антигон выслал флот и сухопутную армию и заключил военный союз с царем одрисов Севтом. Однако Лисимах успешно справился с противниками, не дав им объединить свои силы (сопротивление продолжала оказывать лишь Каллатия). В 311 г. между Антигоном, Птолемеем, Кассандром и Лисимахом был заключен мир, свидетельствующий, что никто из них не достиг своей цели: Антигон вынужден был признать Кассандра стратегом Европы, Кассандр - согласиться с предоставленхюм независимости греческим городам, Птолемей - отказаться от притязаний на Сирию, а Лисимах - на Геллеспонтскую Фригию. Хотя в соглашении о мире еще фигурировало имя царя Александра IV, фактически о единстве державы уже не было речи, диадохи выступали как самостоятельные независимые правители подвластных им территорий. К тому же во многом соглашение оказалось фикцией, и война возобновилась.

К 307 г. исчезла последняя формальная связь между частями бывшей державы Александра: Роксана и ее сын были убиты по распоряжению Кассандра. С целью завладеть Македонией и македонским престолом Антигон начал подготовку стратегической базы в Греции. Еще до этого на Кикладах под его протекторатом был создан Союз несиотов (островитян) с центром на Делосе. В 307 г. Антигон отправил своего сына Деметрия с сильным флотом к Афинам и провозгласил "освобождение" греческих полисов. Деметрий изгнал гарнизоны Кассандра из Аттики, в Афинах была восстановлена демократия, за что демос декретировал божеские почести Антигону и Деметрию.

Греческие полисы играли важную роль в первую очередь как стратегические опорные пункты, но, очевидно, не в меньшей степени и как арсеналы вооружения и источники пополнения командного и рядового состава армии. Вопрос о взаимоотношениях диадохов с полисами имел и социально-психологический аспект, так как значительная часть армий состояла из греческих наемников. Используя социально-политическую борьбу внутри полисов и традиционные тенденции к политической независимости, диадохи - Полиперхонт, Антигон, Птолемей - провозглашали "свободу" греческих полисов. Демагогический характер манифестов об "освобождении" греческих полисов отчетливо вырисовывается из сохранившейся надписи из Скепсиса (OGIS, 5), содержащей послание Антигона в связи с заключением мира в 311 г., в котором соглашение, заключенное диадохами, изображается как забота Антигона о "свободе эллинов, ради которой мы (т. е. Антигон) делали немалые уступки". Оказывая поддержку то демосу, то олигархии, диадохи добивались при этом права размещать свои гарнизоны на территории полисов. Политические перевороты сопровождались конфискациями, изгнаниями и казнями, столкновения диадохов из-за того или иного полиса влекли за собой жестокие репрессии и разграбление.

Но успех в Греции во многом зависел от господства на море, где наиболее серьезным соперником был Птолемей, располагавший мощным флотом и портами в союзных с ним греческих полисах. В 306 г. возле Саламина на Кипре Деметрий, сын Антигона, разгромил флот Птолемея. После этой крупной победы Антигон присвоил себе и Деметрию царские титулы, заявив тем самым уже открыто претензию на македонский престол. В ответ на это Лисимах, Кассандр, Птолемей и Селевк также провозглашают себя царями. Предпринятый затем поход против Египта оказался неудачным для Антигона, тогда он направил удар против Родоса, одного из наиболее важных в стратегическом и экономическом отношении союзников Птолемея. В результате двухлетней (305-304 гг.) осады Деметрием (получившим за искусную осаду прозвище Полиоркета - Осаждателя города) Родос вынужден был заключить мир с Антигоном. Только после этого Деметрию удалось добиться значительных успехов в Греции: он изгнал гарнизоны Кассандра из ряда городов Пелопоннеса, возобновил Коринфский союз, объявил "свободной" всю Грецию и двинулся в Фессалию. Возникла реальная угроза для Кассандра и Лисимаха.

К этому времени Селевк, пользуясь тем, что силы и цели Антигона были направлены на усиление его позиции на западе, совершил поход по восточным сатрапиям вплоть до Индии и вернулся в Вавилон, обладая достаточно крупными материальными ресурсами и военными силами, чтобы вступить в борьбу с Антигоном. Вновь против Антигона объединились все его противники, в решающем сражении при Ипсе в 301 г. Лисимах, Селевк и Кассандр нанесли полное поражение Антигону, сам он погиб в бою. Деметрий с остатками войска отступил к Эфесу; в его власти оставались еще сильный флот и некоторые города Малой Азии, Греции и Финикии. Владения Антигона были поделены главным образом между Селевком и Лисимахом; Птолемей, ограничившийся захватом Южной Сирии и не участвовавший в разгроме Антигона, удержал лишь фактически занятые им районы. Битву при Инее в известной мере можно считать рубежом, положившим начало существованию одного из крупнейших эллинистических государств - царства Селевкидов, включившего в себя все восточные и переднеазиатские сатрапии державы Александра и некоторые районы Малой Азии. Несколько раньше определились границы царства Птолемеев: в него вошли Египет, Киренаика и Келесирия. Только этим можно объяснить тот факт, что Птолемей Керавн вскоре после убийства им в 280 г. Селевка был провозглашен царем Македонии, почти не имея для этого-законных оснований [+11].

Помимо разорительных династических войн, в начале 270-х годов Македония и Греция подверглись опустошительному вторжению кельтских племен, массовые передвижения которых с конца IV в. охватили всю Южную Европу. По сообщению Павсания (X, 19-23), кельты-галаты тремя отрядами двинулись на Балканский полуостров; в начале 279 г. отряд во главе с Болгием вторгся в Македонию. В первом же столкновении с кельтами македоняне потерпели поражение, Птолемей Керавн погиб. Около двух лет Болгий разорял страну, пока не осел в Иллирии. Второй отряд кельтов под предводительством Бренна направился в Среднюю Грецию. Попытка греков остановить его у Фермопил оказалась безуспешной. Опустошая по пути греческие города, Бренн направился к Дельфам, рассчитывая захватить сокровища храма Аполлона. Силы защищавших храм фокейцев и других членов дельфийской амфиктионии были незначительны, но тяжелое ранение Бренна, начавшееся землетрясение и сильные морозы и снег - что было истолковано как гнев богов - вызвали паническое отступление кельтов, во время которого они были разгромлены этолийцами. Третья волна кельтского вторжения захлестнула Фракию. Отсюда в 278 г. часть кельтов переправилась через проливы в Малую Азию (где они в течение ряда лет совершали опустошительные походы, а затем осели в Галатии), часть осталась на территории Фракии, угрожая новыми вторжениями в соседние государства.

Однако в 277 г. Антигону Гонату, сыну Деметрия Полиоркета, который продолжал удерживать под своей властью некоторые греческие города, захваченные еще Деметрием, и располагал значительными военными силами и флотом, удалось в сражении под Лисимахией во Фракии нанести сокрушительный разгром крупному отряду галатов. Тем самым он не только освободил Македонию и Грецию от угрозы кельтских вторжений, но и обеспечил себе доступ к македонскому престолу. Вскоре Антигон Гонат был провозглашен царем Македонии и положил начало новой династии - Антигонидов. Таким образом, третье крупное эллинистическое государство также обрело относительную территориальную и политическую стабильность.

Полувековой период борьбы диадохов был, по существу, периодом становления нового эллинистического общества со сложной социальной структурой и новым типом государства. В деятельности диадохов, руководствовавшихся субъективными интересами, проявлялись в конечном счете объективные тенденции исторического развития Юго-Восточной Европы, Средиземноморья и Передней Азии - потребность в установлении тесных экономических связей глубинных районов с морским побережьем и связей между отдельными областями Средиземноморья, а вместе с тем тенденция к сохранению сложившейся этнической общности и традиционного политического и культурного единства отдельных районов; потребность в обеспечении безопасности и регулярности торговых сношений, развития городов как центров торговли и ремесла; потребность в освоении новых земель для прокормления возросшего населения и, наконец, потребность культурного взаимодействия как необходимого условия дальнейшего развития культуры. Несомненно, что индивидуальные особенности государственных деятелей, соперничавших в борьбе за власть, их военные и организаторские таланты или, наоборот, бездарность и политическая близорукость, энергия и неразборчивость в средствах для достижения целей, жестокость, пренебрежение к человеческой жизни, корыстолюбие - все это осложнило ход событий, придало ему острую драматичность, усилило роль случайных факторов. И тем не менее в целом можно выявить некоторые общие черты политики диадохов.

Каждый из них стремился объединить под своей властью внутренние и приморские области, обеспечить господство над важными путями, торговыми центрами и портами. Каждый нуждался в сильной армии как предпосылке и единственной реальной опоре власти. Основной костяк армии, как правило, состоял из македонян и греков, входивших ранее в царское войско и в состав гарнизонов, оставленных в крепостях во время походов Александра, а также из наемников, навербованных в Греции (на мысе Тенар в Пелопоннесе, на Крите и в других местах вербовки). Средства для их оплаты и содержания отчасти черпались из сокровищ, награбленных Александром или самими диадохами, но достаточно остро стоял вопрос и о сборах дани или податей с местного населения, а следовательно, об организации управления захваченными территориями и налаживании экономической жизни. Эти моменты, очевидно, оказались решающими для упрочения положения того или иного диадоха. Так, например, Антигон, захвативший все сокровища царской казны, остававшейся в Азии, по-видимому, меньше, чем другие диадохи, заботился о налаживании экономики и управления в подвластных землях, и это в какой-то мере предопределило исход борьбы.

Перед каждым из диадохов стояла проблема взаимоотношений с местным, негреческим населением. Здесь заметны две тенденции: одни продолжали политику Александра, направленную на сближение греко-македонской и местной знати и использование местных традиционных форм социальной и политической организации, другие проводили более жесткую политику по отношению к местным слоям населения, как к завоеванным и полностью бесправным. В отношениях с дальними восточными сатрапиями все диадохи вынуждены были придерживаться сложившейся при Александре практики (возможно, восходящей к персидскому времени): власть была предоставлена местной знати на условиях признания зависимости и выплаты определенных денежных и натуральных поставок. Селевк, совершивший поход по восточным сатрапиям, добился лишь признания своей верховной власти и соответствующих поставок. Птолемей Лаг, как показывают более поздние документы, сохранял без существенных изменений социально-политическую структуру Египта в качестве опоры своей монархической власти. Очевидно, в том же плане действовал Селевк в Вавилонии.

Одним из средств экономической и политической консолидации складывавшихся эллинистических государств было основание новых полисов. Диадохи продолжили практику основания новых городов, начатую Александром, но она приобрела некоторые новые черты. Новые полисы основывались и как стратегические пункты, и как административные и экономические центры. Одни из них возводились заново на пустующих землях, заселялись выходцами из Греции, Македонии и иных мест и получали полисную структуру; другие возникали путем добровольного или принудительного синойкизма, т. е. соединения в один полис двух или нескольких небольших городов или сельских поселений, третьи - путем реорганизации восточных городов, пополненных греко-македонским населением. Характерно, что новые полисы появляются во всех областях эллинистического мира, но их число, расположение и способ возникновения отражают и специфику времени, и исторические особенности отдельных областей. Так, во внутренних, густо заселенных и развитых районах Египта Птолемей основал лишь один полис - Птолемаиду в Верхнем Египте, в наиболее важном в стратегическом отношении районе; Селевк и его преемники основали значительное число полисов во внутренних сатрапиях, и особенно в приморских районах Сирии и Малой Азии, руководствуясь не только стратегическими, но и экономическими и политическими расчетами [+12]. Новые полисы были основаны и на территории Балканского полуострова: Лисимах основал город своего имени на Херсонесе Фракийском, разрушив город Кардию, Кассандр - Фессалоникию в Фермейском заливе, недалеко от Пеллы, и Кассапдрию на Халкидике, на месте разрушенной Потидеи, Деметрий - город Деметриаду в Фессалии. Все они возникли как портовые города в результате принудительного синойкизма соседних мелких поселений.

Греческие полисы Западного Средиземноморья не принимали участия в походах Александра Македонского (в источниках встречаются лишь единичные упоминания о присутствии в армии Александра греков из Сицилии и Южной Италии), но в какой-то мере оказались втянутыми в напряженную военную и политическую борьбу периода диадохов. Очевидно, причину этого следует искать в том, что в Западном Средиземноморье в несколько иной форме шел тот же процесс вытеснения полиса как самостоятельной государственной единицы более крупными государственными объединениями, включающими и полисы, и племенные территории. Инициатива здесь принадлежала Риму и Карфагену, но и греческие политические деятели, и полководцы также пытались создать державу, сходную с царствами, возникавшими в Восточном Средиземноморье.

Первой эфемерной попыткой в этом направлении были завоевания царя эпиротов Александра Молосского (334-331 гг.). Более долговременной и обширной по территории была держава Агафокла (316-289 гг.). Захватив с помощью наемного войска власть в Сиракузах, Агафокл, провозглашенный стратегом-автократором и эпимелетом полиса, истребил или изгнал враждебную ему олигархию и начал подчинение соседних сицилийских полисов, что неизбежно привело к столкновению с Карфагеном, владевшим западным побережьем острова. Потерпев поражение, осажденный в Сиракузах Агафокл совершил с отрядом наемников и освобожденных рабов дерзкую экспедицию на территорию Карфагена в Африке, и ему удалось достичь немалых успехов. Кроме того, он заключил военный союз с правителем Киренаики македонским полководцем Офеллой и сумел привлечь на свою сторону некоторые подвластные Карфагену города.

Война в Африке ослабила позиции противников в Сицилии, где греческие полисы во главе с Акрагантом не только освободили всю южную часть острова, но и поставили под угрозу господство Агафокла в Сиракузах. Это заставило Агафокла вернуться в Сиракузы, бросив войско в Африке на произвол судьбы. В 306 г. он заключил мир с Карфагеном на выгодных для него условиях (владения Карфагена в Сицилпи ограничивались территорией, которой он владел до начала войны) и в течение 307-304 гг. подчинил своей власти восточную часть Сицилии. В это же время Агафокл вслед за диадохами провозгласил себя царем: этот титул появляется на выпускаемых им монетах. Упрочив свое положение в Сицилии, он начал завоевания в Южной Италии и Адриатике, поддерживая тесные дипломатические связи с царями Египта, Эпира, Македонии. К концу 290-х годов политическая борьба в державе Агафокла обострилась, и после его смерти в 289 г. держава распалась, в Сиракузах была восстановлена демократия.

О характере власти Агафокла в науке нет единого мнения: одни видят в ней вариант позднегреческой тирании с присущей ей демагогической окраской, другие сближают ее с властью эллинистических монархов, но, видимо, более правы те, кто рассматривает ее как синтез тех и других начал: тирания в отношении к Сиракузам и авторитарная монархическая власть на завоеванной территории.

Еще одну попытку создать в Западном Средиземноморье державу эллинистического типа сделал царь эпиротов Пирр. После неудачной попытки завладеть македонским троном он отправился в 280 г. с войском в Италию на помощь Таренту, воевавшему в союзе с южноиталийскими племенами против Рима. Одержав в первом столкновении с римлянами победу, в результате которой Лукания и большинство греческих полисов Италии перешли на его сторону, Пирр двинулся в Апулию; в сражении под Аускулом в 279 г. он вновь добился победы, но ценой слишком больших потерь ("Пиррова победа"). К тому же испортились его отношения с Тарентом и другими греческими полисами. Поэтому, оставив гарнизоны в Таренте (поскольку Рим отклонил мирные предложения), Пирр в 278 г. по просьбе Сиракуз отправился в Сицилию для борьбы с Карфагеном, по-видимому надеясь восстановить державу Агафокла. Вначале сицилийская кампания шла успешно, греческие города без сопротивления переходили на сторону Пирра, и ему удалось почти полностью вытеснить карфагенян, но его державные планы и отношение к сицилийским полисам как к подданным вызвали у сицилийцев возмущение. Этим воспользовались карфагеняне, и в результате к 275 г. под властью Пирра остались лишь Сиракузы. Тем временем римляне в Южной Италии перешли в наступление, и по просьбе союзников Пирр вернулся в Италию. Новое сражение с римлянами произошло весной 275 г. под Беневентом, где Пирр потерпел полное поражение и вынужден был вернуться в Эпир. Таким образом, и его попытка создать на базе полисов Великой Греции государство, аналогичное державам Селевка и Птолемея, окончилась крахом.

Почти полувековой период борьбы диадохов, наполненный острой социально-политической борьбой и непрерывными войнами с опустошением земель, разрушением городов, порабощением и гибелью массы людей, оставил глубокий след в общественном сознании и культуре античного мира. Неустойчивость социального бытия, трагические события, сопровождавшие войны и политические перевороты, порождали у людей неуверенность, страх перед будущим, критическое отношение к традиционным политическим взглядам и морали. В то же время в результате восточных походов и последовавших за тем мирных контактов со странами Востока, их населением, культурой и обычаями расширился кругозор не только философов и ученых, но и рядовых граждан полиса. Все это в совокупности вело к переоценке греками прежних этических и правовых норм, заставляло их по-новому осмысливать окружающий мир и место в нем человека. И потому именно в этот период зарождаются новые философские учения, новые направления в искусстве и литературе, новые политические и религиозные представления. В Афинах в 306 г. открывает свою философскую школу Эпикур, в 301 г. Зенон основывает школу стоиков. Утрачивает свое значение политическое ораторское искусство, меняются политические доктрины. Если в 324 г. в афинском народном собрании вопрос о божеских почестях Александру Македонскому вызывал ироническое отношение и споры, то в 307 г. афиняне за освобождение города из-под власти Кассандра не только объявляют Антигона и Деметрия богами и возводят им статуи, но и создают в их честь две новые филы, сооружают алтарь, учреждают ежегодные празднества с процессиями и пр. Этим актом афиняне ввели обожествление царей-благодетелей в политическую практику греческих полисов.

Тенденции, наметившиеся в период борьбы диадохов в культуре и социально-экономической и политической жизни эллинистического общества, получили отчетливое выражение в III-II вв.

Примечания

[+1] Это событие надолго сохранилось в памяти греков. Последующая литературная традиция всячески пыталась оправдать действия Александра: сохранились сообщения, что он специально медлил начать штурм Фив, ожидая мирных акций с их стороны, что штурм был начат без приказания Александра, что судьбу Фив после взятия города решал не Александр, а его союзники - фокейцы, платейпы и прочие враги Фив - и они настояли на срытии стен и продаже людей в рабство, что Александр позднее жалел о совершившемся, и т.п.

[+2] С пребыванием в Гордионе связана легенда о решении Александром загадки Гордиева узла: по одной версии, он развязал, по другой - разрубил узел на ярме повозки, завязанный некогда царем Фригии Гордием. Оракул же предсказывал, что распустивший узел получит владычество над Азией.

[+3] Арриан. (II, 13) и Курций Руф (IV, 1, 27-34; 39) сообщают об отступлении основных войск Дария за Евфрат и бегстве части наемников на Кипр и в Египет, а другой части - во внутренние области Малой Азии.

[+4] Фиванцев Александр отпустил, афинянина Ификрата оставил в своей свите, а спартанца отдал под стражу.

[+5] Уже древние авторы отмечали, что в этом предприятии Александра проявились не только его мистическая настроенность или желание подражать мифическим героям Гераклу и Персею, обращавшимся к этому оракулу, но и трезвый политический расчет. Арриан, например, пишет (III, 3, 2): "Итак, он отправился к Амону, рассчитывая, что в точности узнает о том, что его касается, или, по крайней мере, сможет сказать, что узнал" (курсив наш. - А. П.].

[+6] По Арриану (III, 16, 7), было захвачено 50 тыс. талантов! Напомним, что к началу похода в македонской казне было 60 талантов.

[+7] В том числе статуи тираноборцев Гармодия и Аристогитона, которые Александр вернул в Афины.

[+8] Некоторые современные исследователи считают, что это произошло позднее, после смерти Дария.

[+9] Этот факт, а также упомянутое выше свадебное празднество - акты, по существу политические. - некоторые исследователи (В. Тарн. Робинсон, П. Клоше и др.) рассматривают как стремление Александра осуществить "идею всеобщего братства" путем "смешения народов".

[+10] Когда же Гарпал, отведя флот к мысу Тенар, снова прибыл в Афины для переговоров, его взяли под стражу, чтобы выдать царю; лишь с помощью подкупа ему удалось бежать. За этим последовал длительный политический процесс по делу Гарпала, в ходе которого Демосфен и другие политические деятели были обвинены во взяточничестве.

[+11] Птолемей Керавн был старшим сыном Птолемея I, а по матери - внуком Антипатра и кузеном Кассандра. Незадолго до этого (в 285 г.) он бежал из Египта, так как Птолемей объявил своим соправителем и наследником младшего сына - Птолемея II.

[+12] По сообщению Аппиана (Syr., 57), Селевк основал около 55 городов. Вообще о городах, основанных на территории державы Селевкидов, см.: Кошеленко Г. А. Греческий полис на эллинистическом Востоке. М., 1979, с. 80-180.

 

Stolica.ru

<< ] Начала Этногенеза ] Оглавление ] >> ]

Top