Труды Льва Гумилёва АнналыВведение Исторические карты Поиск Дискуссия   ? / !     @

Реклама в Интернет

3. "БУДДИЙСКИЙ ПЕРИОД". ОБРАЗОВАНИЕ ОБЩЕИНДИЙСКОЙ ДЕРЖАВЫ

Середина I тысячелетия до х.э. ознаменовалась крупными переменами в экономике и социальных отношениях, в политическом строе и культуре Северной Индии. Одной из характерных черт этой эпохи явилось возникновение и распространение новой религии - буддизма. Памятники буддийской литературы служат наиболее ценными письменными источниками по истории данного периода, который можно условно именовать "буддийским" (V-III вв. до х.э.).

Обширный буддийский канон на языке пали Типитака ("Три корзины") был записан на Шри-Ланке около 80 г. до х.э. Он принадлежит школе буддизма тхеравада (или хинаяна - "узкий путь спасения"). Первая часть канона - Виная-питака - содержит правила поведения буддийского монаха. Здесь же находятся легенды о поводах к установлению того или иного правила. Еще более важные источники входят во вторую часть канона - Сутта-питаку ("Книгу поучений"). Она включает в себя множество преданий о жизни Будды, его ближайших учениках и сподвижниках, о ранней истории буддийской общины, а в связи с этим и о правителях государств Индии, бывших современниками Будды.

В качестве исторического источника особенно важен сборник джатак - рассказов о перерождениях Будды, дающих значительный материал о быте и нравах мирян и монахов. Некоторые вошедшие в джатаки рассказы явно не буддийского происхождения, часто это популярные фольклорные сюжеты, обработанные и приспособленные для буддийской аудитории. Третья книга палийского канона - Абхидхамма-питака - посвящена буддийской метафизике и психологии. Есть основания полагать, что важнейшие части канона сложились уже к III в. до х.э., когда при царе Ашоке буддизм получил широкое распространение в Индии и начал выходить за ее пределы.

Из неканонических палийских текстов необходимо отметить цейлонские хроники, повествующие о ранней истории буддизма в Индии и его появлении на Ланке. Династийные списки этих хроник могут быть сопоставлены с аналогичным материалом в индуистских пуранах.

Из санскритских источников большое значение для характеристики социальных отношений имеют описания домашних ритуалов и правила благочестивого поведения, содержащиеся в брахманских сутрах. Древнейшие из этих произведений могут датироваться VI-III вв. до х.э. В центре внимания авторов - по преимуществу брахманов-ритуалистов - стоит жертвоприношение, понимаемое как средство очищения. В качестве особого вида жертвоприношения расцениваются и битвы, которые ведет царь-кшатрий с целью охраны земли и своих "детей" - подданных. Брахманские сутры содержат запись обычаев - частично и правовых обычаев, они послужили одним из важнейших источников юридической литературы древней Индии.

"Буддийский" период - время урбанизации в Северной Индии. В середине I тысячелетия до х.э. происходит некоторая унификация материальной культуры в долине Ганга. Распространяется железная индустрия. Укрепленные поселения городского типа появились уже в конце "ведийского" периода, а к V-IV вв. до х.э. относится основание важнейших городских центров древней Индии. Особо надо отметить крупнейшие крепостные сооружения и остатки буддийских монастырей в Каушамби (столице государства Ватса в V в. до х.э.), цитадель и стены древней столицы Магадхи - Раджагрихи.

Основным строительным материалом почти до рубежа христианской эры оставалось дерево, и потому остатки построек плохо сохранились. Наиболее известные памятники искусства этого времени связаны с именем Ашоки. Скульптурные изображения на колоннах этого царя символизируют определенную религиозную и политическую доктрину. Десятки надписей Ашоки на среднеиндийских языках, а также на греческом и арамейском являются первоклассными источниками по общеиндийскому государству Маурьев. Они дают возможность представить его границы, состав населения, административную структуру и характер управления, внутреннюю политику и внешние связи.

Немаловажное значение для данного периода имеют источники иноземного происхождения - прежде всего античные. Народы Средиземноморья вступили в более или менее регулярные контакты со странами Южной Азии после создания державы Ахеменидов. Настоящее открытие Индии греками произошло во время похода Александра Македонского. После распада державы Александра между его преемниками, эллинистическими царями, и общеиндийской державой Маурьев установились довольно тесные и регулярные связи. При дворе Чандрагупты, основателя династии Маурьев, побывал селевкидский посланник Мегасфен, оставивший описание Индии. Ни записки участников похода Александра, ни сочинения греческих посланников ко дворам индийских царей не сохранились. Однако писатели более позднего времени активно использовали эти труды, и в известной мере можно представить характер содержавшейся в них информации.

Священные книги буддизма связаны с другими областями Индии, нежели ведийская литература. Сам Будда был родом из небольшого олигархического объединения шакьев, расположенного на территории современного Непала, а легенды о его странствиях и проповедях упоминают преимущественно Северо-Восточную Индию. В предшествующую эпоху составители ведийских текстов отзывались о населении этого района с пренебрежением, рассматривая его образ жизни как чуждый и варварский. Но постепенно именно северо-восток становится наиболее передовой частью страны и в экономическом, и в политическом отношении.

Развитие земледелия в центральной части долины Ганга и далее на восток - вплоть до низовьев реки - было сопряжено со значительными трудностями. Климат здесь жаркий и отличается повышенной влажностью, в древности долину Ганга покрывали густые заросли тропического леса. Не меньшие сложности, чем борьба с джунглями, представляла и распашка твердой, изобилующей корнями почвы. Лишь существенный прогресс в средствах производства мог обеспечить переход к широкому хозяйственному освоению данного региона. По всей видимости, условия для этого были созданы распространением железных орудий труда. Хотя археологические подтверждения такой гипотезы еще недостаточны, трудно представить, что тропические леса могли быть сведены без железного топора, твердые почвы распаханы без плуга с железным лемехом и каналы выкопаны без железной мотыги и лопаты. Упоминания этих орудий встречаются уже в древнейших буддийских книгах.

На большей части Индо-Гангской равнины осадки выпадают в достаточном количестве (порой даже с избытком), однако только создание искусственных ирригационных сооружений - прудов, колодцев, каналов и дамб - позволяло добиваться устойчивых урожаев, не зависевших от капризов погоды. В условиях поливного земледелия на северо-востоке Индии основной зерновой культурой стал рис, и само слово "пища" уже в древнеиндийских языках имело конкретное значение - "отварной рис".

К середине I тысячелетия до х.э. стали применяться совершенные методы рисоводства - использование рассады, отбор сортов и т.п. Почвы долины Ганга, отличавшиеся необычайным плодородием, обеспечивали высокие урожаи. Развитие сельскохозяйственного производства во всей Северной Индии способствовало бурному росту населения. Недаром в античной литературе еще во времен Геродота (V в. до х.э.) установилось мнение о том, что индийцы - самый многочисленный народ на земле.

Отличительной чертой периода являлось интенсивное строительство городов. Излюбленные персонажи буддийских преданий - купцы и зажиточные горожане, которые слушают проповеди Будды и оказывают покровительство его ученикам и последователям. Археология свидетельствует о том, что крохотные поселки предшествующего времени в течение жизни нескольких поколений превращались в обширные и процветающие города. Для ведийской эпохи можно говорить лишь об укрепленных резиденциях правителей, господствовавших над сельской округой (при этом поскольку сами династии были племенного происхождения, то и каждая такая крепость представляла собой политический центр всей территории, занятой племенем). Напротив, в середине I тысячелетия до х.э. города строились не только в стратегически важных пунктах, но и на сухопутных и речных путях - в местах, выгодных для торговли. Главной причиной роста городов как торгово-ремесленных поселений стал прогресс в разделении труда.

Показателем развития товарно-денежных отношений служит появление в середине I тысячелетия до х.э. монетной чеканки. Монеты эти довольно примитивны, но сам факт денежного обращения свидетельствует о происходивших в обществе переменах. Активное строительство городских укреплений нельзя не связать с накоплением богатств горожанами и с процессом имущественного расслоения.

Площадь наиболее крупных поселений, подвергавшихся раскопкам, - таких, как Уджаяни и Каушамби, - составляет около 1,5-2,5 кв.км, что соответствует размерам знаменитых городов древней Греции той же эпохи. Мегасфен был поражен обширностью индийской столицы Паталипутры. Он определял длину городских стен примерно в 30 км, насчитав в них несколько сот башен и десятки ворот. Впрочем, эти цифры еще нуждаются в подтверждении со стороны археологов. До проведения специальных полевых изысканий трудно сказать что-либо определенное о городской планировке. Судя по раскопкам в г. Таксила, застройка происходила хаотично.

О социальной структуре и системе управления городом ценные сведения сохранились в буддийских легендах. В них нередко упоминаются купеческие объединения и цеховые организации ремесленников. Судя по всему, между ремесленниками или торговцами поддерживались не только экономические связи - их объединяли также общие культы, празднества и обычаи. Селились члены таких объединений обычно вместе, образуя внутригородские соседские общины - кварталы. Профессиональные навыки передавались по наследству, а браки заключались в пределах своего социального круга. Отмечены случаи специализации отдельных этнических групп. Таким образом, лица, входившие в объединение, состояли между собой в отношениях родства или свойства, образуя как бы огромные "семьи", или кланы. Главы подобных объединений пользовались значительным влиянием, будучи представителями городского самоуправления.

Когда в произведениях буддийской литературы действие происходит не в городе, а в сельской местности, то и тут непременными его участниками являются зажиточные домохозяева. Сходную картину рисуют и другие источники того времени. В центре их внимания также стоит образ домовладыки, сельского хозяина (обычно брахмана).

Описания многочисленных домашних обрядов и религиозно-моральные поучения позволяют представить основные черты деревенского быта. Хозяйство велось силами отдельной семьи, которой принадлежали дом, поля, скот и всевозможный инвентарь. Всем этим имуществом от имени семьи распоряжался ее глава, как правило старший мужчина. Обычно тексты имеют в виду семью разросшуюся, большую, включающую несколько поколений. Женатые сыновья оставались под родительской властью. Сыновья должны были проявлять почтительность по отношению к матери, но полноправной хозяйкой она не становилась и после смерти мужа - домом должен был управлять мужчина. Даже прав на наследство, оставшееся после мужа или сына, женщина не имела и сохраняла лишь то имущество, что было получено из дома ее отца. Распространена была практика усыновления. Внутри самой семьи складывались отношения патриархальной зависимости.

Хозяин от имени всех домочадцев совершал заупокойные жертвоприношения, которые считались основой семейного благополучия. Культ предков объединял все семьи, связанные между собой родством по мужской линии. Строго соблюдались передававшиеся из поколения в поколение семейные обычаи. Наиболее важные вопросы ставились на собраниях родственников, где, видимо, решающее слово принадлежало семьям и отдельным лицам, пользовавшимся особым авторитетом. Между родственниками и соседями складывалась традиционная система отношений, которая лишь частично может найти отражение в письменных источниках. Терминология литературных текстов крайне неотчетлива, но есть основания говорить о том, что наиболее влиятельные семьи оказывали другим покровительство, а взамен широко пользовались их услугами.

Развитие частной собственности способствовало не только имущественному расслоению, но и прямой эксплуатации чужого труда. Настоящим бедствием становилась задолженность, приводившая к закабалению свободных, к продаже членов семьи или самопродаже. Лишь прочность общинных традиций взаимопомощи препятствовала повсеместному распространению долгового рабства.

Естественно, что особенно широкими возможностями приумножения богатств располагали верхи городского населения, в основном купцы, ростовщики и главы ремесленных корпораций. В буддийских текстах об их сокровищах рассказывается подробно и со множеством сказочных преувеличений. Проявляя вполне естественный скептицизм в отношении отдельных деталей, читатель этой литературы без труда представляет, однако, какое огромное впечатление производила на современников пышность быта отдельных богачей. Следует подчеркнуть, что в подобных описаниях речь идет не только о золоте, драгоценных камнях или одеждах, но и о толпах домашних слуг и рабов, которые повсюду сопровождают хозяев и исполняют всякие их прихоти. В буддийских рассказах неоднократно встречаются упоминания и рабов, принадлежавших крестьянским семьям, что свидетельствует о довольно широком распространении рабства. Типичной, впрочем, является ситуация, когда раб помогает женщинам по дому или относит обед хозяину, работающему в поле. Литературные памятники позволяют сделать вывод о том, что и в данный период рабство имело преимущественно домашний характер.

Социальные перемены сказались и на политическом строе. В отличие от племенных царьков предшествующего периода правители североиндийских государств середины I тысячелетия до х.э. опирались на служилую знать, на складывавшийся административный аппарат. Наследственной аристократии в отдельных областях пришлось потесниться, уступая место тем, кто был ближе к правящей в центре династии. К власти порой приходили и бывшие сельские старейшины или другие выходцы из "народа" (вайшьев). Обеспечив себе и своим сородичам устойчивое влияние, они получают возможность фальсифицировать генеалогии и доказывать, что на самом деле происходят от древних кшатрийских царей и героев. Богатство человека и степень его влиятельности в государстве приобрели не меньшее значение, чем происхождение из высших вари. В то же время сохранение иерархии вари ограничивало возможности социальной мобильности, а изменение реального места человека в обществе требовало обоснования с точки зрения сословно-кастовой идеологии.

Важнейшей опорой правителей государств являлась армия. Иным стало ее оснащение: легкие колесницы сменились тяжелыми квадригами, шире применялись конница и особенно боевые слоны. Еще важнее было существенное изменение комплектования армии и ее характера в сравнении с поздневедийским периодом. Ядро армии теперь составляли отряды, находившиеся на постоянном царском довольствии, - профессиональное войско, таким образом, пришло на смену старинной дружине. Временные ополчения формировались обычно на основе городских ремесленных корпораций, а привычное для ведийской эпохи понятие народа-войска совершенно вышло из употребления. В середине I тысячелетия до х.э. сельское население было, как правило, безоружно и обязано лишь исправно платить налоги, которые и позволяли содержать государственный аппарат, включая постоянную наемную армию.

Многие государства середины I тысячелетия до х.э. занимали обширную территорию (часто далеко за пределами области расселения первоначального основного племени). В большей части из них правили царские династии, но были и олигархические объединения (как бы федерации отдельных княжеств).

Крупных государств в это время насчитывалось около двух десятков, но в отдельных регионах еще господствовала раздробленность. Особой пестротой отличался район Пенджаба. В конце VI в. до х.э. многочисленные племена и небольшие государственные образования по течению Инда подчинились Дарию I, и персидские цари приобрели таким образом две новые сатрапии, названные Гандхара и Хинду. Но наиболее значительные индийские государства располагались намного восточнее границ державы Ахеменидов. Это были Магадха и Кошала по среднему и нижнему течению Ганга, Ватса в междуречье Ганга и Ямуны, а также Аванти со столицей в Уджаяни. Борьба за гегемонию между этими четырьмя крупнейшими центрами и составляет главное содержание политической истории Северной Индии VI-V вв. до х.э.

К VI в. до х.э. наибольшее влияние приобрела Магадха, правителям которой и было суждено спустя столетия создать первую общеиндийскую державу. О магадхской династии Нандов, которой подчинялась большая часть Северной Индии, сохранились лишь смутные исторические предания. Несколько лучше известны события конца IV в. до х.э., когда на территории Пенджаба появились войска Александра Македонского, уже сокрушившего власть Ахеменидов. Некоторые местные племена и государства покорились греко-македонцам добровольно (например, Таксила) или были подчинены силой. Античные источники сообщают о знатном индийце Сандрокотте, который прибыл ко двору Александра, чтобы убедить его продолжать поход на восток и низвергнуть с престола царя из династии Нандов. Однако дальнейшие завоевания вызвали столь ожесточенное сопротивление населения, что от р. Биас греко-македонским войскам пришлось пуститься в обратный путь.

Тогда тот же Сандрокотт стал во главе антимакедонского движения и после изгнания оставленных Александром гарнизонов повел успешную борьбу с царем Магадхи. Упоминаемое греческими писателями имя Сандрокотта полностью соответствует известному из индийской литературы имени Чандрагупты, который, победив Нандов, основал династию Маурьев (317-180 гг. до х.э.) - наиболее важную в древнеиндийской истории.

Северная Индия от Пенджаба до Бенгалии была подчинена уже Чандратуптой, а его преемники распространили свою власть и на территорию Декана. Расцвета держава Маурьев достигла в середине III в. до х.э., при внуке Чандрагупты Ашоке. Важнейшим источником для изучения этого времени служат многочисленные надписи Ашоки (так называемые эдикты), высеченные на камне. Эдикты Ашоки посвящены рассказам о благочестии государя и содержат наставления ко всем подданным подражать в этом отношении своему владыке.

Уже самые места находок надписей Ашоки позволяют очертить примерные границы его державы - от устья Ганга и от Кабула до южной оконечности Декана (в нее не входили лишь области крайнего юга Индостана). Эдикты, составленные на местных языках и диалектах, позволяют оценить разнообразие населявших Индию народностей (включая ираноязычные и греческие колонии на северо-западе). Вошедшие в Маурийскую державу страны образовали несколько обширных провинций. Главные из них соответствовали прежним независимым государствам - Северо-Западная провинция с центром в Таксиле, Западная со столицей в Уджаяни. Восточная провинция представляла собой Калингу, завоеванную Ашокой в ходе жестокой войны (о своем раскаянии в этом кровопролитии царь сообщает в нескольких надписях).

Правитель общеиндийской державы скромно называет себя царем Магадхи и явно отделяет свои исконные владения от провинций - огромной периферии. Завоевания, как правило, не приводили к полной смене политической элиты и ликвидации прежней структуры управления. Лишь раз в три-пять лет царь Магадхи или стоявшие во главе провинций "царевичи" отправляли специальных вельмож для контроля положения на местах и демонстрации прав на подвластную им территорию. Структура державы в целом была крайне рыхлой, децентрализованной. В отдельных ее областях продолжали править местные династии или олигархические объединения. На обширных территориях (особенно в Декане) население продолжало жить в условиях племенного строя, и представителям государственной власти приходилось вступать в тесные контакты с племенными вождями, нередко приглашая их на службу. Политическое объединение способствовало известной унификации материальной и духовной культуры различных областей, но особое значение оно имело для ускорения процессов экономического развития и социального расслоения отстававших прежде районов (главным образом Центральной и Южной Индии).

Власть правителя в столице была ограничена царским советом, состоявшим из его родственников и представителей наиболее знатных фамилий, занимавших высшие посты. О внутренней политике во времена Нандов и Маурьев можно судить на основе анализа сохранившихся о них преданий. Традиция крайне неодобрительно отзывается о Нандах. Им отказывают в знатности происхождения, подчеркивают их жадность и жестокость. Аналогичные оценки встречаются и в позднейших повествованиях о правителях из династии Маурьев. Есть основания предполагать, что цари крупных держав ограничивали привилегии старинной аристократии - кшатриев, порой заменяя их своими ставленниками из менее славных родов. Видимо, они стремились сосредоточить в своих руках финансовое управление и увеличить доходы государственной казны, сурово подавляя всяческое недовольство.

Другой отличительной чертой политики Нандов и Маурьев (и многих других царей крупных древнеиндийских государств) было покровительство нетрадиционным религиям, главным образом буддизму. В своих надписях Ашока призывает население почитать не только наследственных жрецов-брахманов, но и бродячих проповедников новых учений. Сами эдикты являются проповедями, сложившимися под влиянием буддизма. Царь призывает народ к веротерпимости, говоря: "Кто из приверженности своей вере хулит чужую, на самом деле лишь вредит своей вере". Провозглашая себя отцом подданных, он обещает поддержку всем религиозным общинам. Носитель верховной власти выступает с истолкованием, что такое истинное благочестие, высказывает суждения по вопросам буддийского вероучения и настойчиво вмешивается в жизнь монашеской общины. Признание праведности царя становится как бы проявлением политической лояльности. Даже мотив раскаяния и демонстративного отказа от кровопролития выполняет ту же самую функцию, что искупительный обряд ашвамедхи у ведийских правителей. Царь, совершающий покаяние, тем самым не унижает себя - напротив, он обретает особое право на власть. Недаром эдикты высекали на общее обозрение именно в пограничных областях и в недавно покоренной, мятежной Калинге. Отсутствие экономического единства страны и рыхлость ее политического устройства способствовали особой роли идеологии - этическая проповедь Ашоки составляет основное содержание его эдиктов. Царь является не столько руководителем администрации, который вмешивается в ее повседневную деятельность, сколько неким добрым пастырем всех народов державы. Индийские представления о царе-миродержце в эдиктах Ашоки сливаются с эллинистической идеей о правителе как "спасителе" и "благодетеле" подданных.

Общеиндийский правитель настойчиво провозглашал и свое стремление к "завоеванию праведностью" всего мира. Именно с этой целью Ашока рассылал специальные миссии, которые должны были проповедовать истинность учения Будды и рассказывать о благочестии царя Магадхи. В эдиктах говорится о том, что Ашока отправил гонцов даже в самые отдаленные известные ему страны запада - к греческим правителям государств Египта, Македонии, Коринфа и Киренаики (Северная Африка). Впрочем, античные источники о прибытии этих индийских посольств ничего не сообщают.

Значительно более успешной была миссионерская деятельность в областях, тесно связанных с Индией, прежде всего на Шри-Ланке. Цейлон уже раньше испытывал значительное влияние более развитой индийской цивилизации. Цейлонские хроники рассказывают, что брат (или сын) Ашоки, стоявший во главе специальной миссии, убедил местного правителя в преимуществах учения Будды, и уже вскоре здесь появились первые монастыри. Шри-Ланка со времен Ашоки и до настоящего времени остается страной, где господствует буддийская религия. Буддизм здесь сыграл важную роль, придя на смену примитивным общинным культам. Такое же значение имело впоследствии принятие этой мировой религии во многих других странах Азии.

4. "КЛАССИЧЕСКАЯ ЭПОХА" (II в. до х.э. - V в. х.э.)

В начале II в. до х.э. последний представитель династии Маурьев был убит собственным военачальником. С этого времени начался длительный период политической нестабильности и постепенного распада державы. В I в. до х.э. власть правителей Магадхи уже не распространялась за ее пределы.

Между тем Северо-Западная Индия испытывала мощный напор извне - вторжения иноземцев. Первыми появились греко-бактрийцы, прочно обосновавшиеся в Гандхаре. Подробности истории греко-бактрийских государств неизвестны - лишь в общих чертах удается восстановить последовательность правлений царей по выпускавшимся ими монетам. В индийской литературе о греках сохранилась память как о жестоких завоевателях, походы которых достигали бывшей маурийской столицы Паталипутры. В качестве свидетельства культурной ассимиляции можно рассматривать сведения об их поклонении индийским богам, покровительстве буддизму.

Вслед за греко-бактрийцами в I в. до х.э. в Индию проникли восточно-иранские племена - саки (шаки). На северо-западе образовалось несколько мелких индо-сакских государств. Сакские правители, установившие гегемонию над небольшими соседними царствами, начинали именовать себя "великими" и "царями царей". В более крупных государственных образованиях вводилась система наместничеств - сатрапий. Сатрапы (кшатрапы) пользовались значительной самостоятельностью и довольно быстро добивались полной независимости. Анализ изображений и надписей на монетах сакских царей и кшатрапов показывает смешение собственно индийских черт с иранскими и греческими.

На рубеже христианской эры некоторые области Северо-Западной Индии покорились парфянам. Среди индо-парфянских царьков наибольшей известностью пользовался правивший в Таксиле Гондофар. Позднейшая легенда повествует о том, что он был обращен в христианство апостолом Фомой. Индийские христиане впоследствии относились с особым почтением к святому Фоме. В легенде о его миссионерской деятельности, очевидно, нашли отражение активные связи между Индией и Римской империей.

Первые века христианской эры характеризуются политическим преобладанием в Центральной Азии Кушанской державы. По-настоящему прочно Кушаны обосновались лишь в северо-западной части Индии, но в некоторые периоды, возможно, распространяли свою власть на значительные территории в долине Ганга (например, надпись с именем знаменитого кушанского царя Канишки обнаружена возле г. Варанаси). Находки кушанских монет вплоть до Ориссы свидетельствуют о широте экономических связей в Кушанский период. Существование этой огромной державы способствовало культурному взаимодействию Индии с восточноиранским и эллинистическо-римским миром, а также с Ханьской империей. По территории Кушанской державы проходил Великий Шелковый путь.

Для культуры Кушанского государства характерно смешение разнообразных языков, культур и религиозных культов. На монетах правителей, в произведениях искусства мы можем видеть изображения греческих богов и героев (Гелиоса, Геракла), иранских (Ахурамазды, Анахиты), индийских - Шиву с его спутником, быком Нандином, а также Будду и его символы.

Традиция связывает с именем Канишки - наиболее известного из кушанских правителей - проведение IV буддийского собора, строительство многочисленных монастырей и ступ. Канишка - самый любимый герой буддийских легенд после Ашоки. Видимо, действительно при Кушанах буддизм начинает широко распространяться в Центральной и Восточной Азии, становится в полном смысле слова мировой религией.

Власть кушанских правителей в Западной Индии была в значительной мере номинальной. Сакские кшатрапы этого региона нередко именовали себя царями. К первым векам христианской эры далеко зашел процесс культурной ассимиляции саков - на монетах постепенно переставали помещать надписи на каких-либо иных языках, кроме индийских.

В послемаурийский период происходило становление независимых государств в областях к югу от Индо-Гангcкой равнины. Порой они даже опережали страны Севера в своем социальном и политическом развитии. Найденная в Калинге (совр. Орисса) большая наскальная надпись свидетельствует о расцвете этой области в I в. до х.э. Местный правитель сообщает о работах по строительству огромного канала, начатого еще при Нандах, а также о своих многочисленных победоносных походах. Слухи об огромной армии царя Калинги дошли даже до Рима - об этом говорится в "Естественной истории" Плиния Старшего (I в. х.э.). Но судьба государства в последующую эпоху практически неизвестна - очевидно, оно распалось на несколько мелких княжеств.

Описание политической истории большинства древнеиндийских государств основано на случайно сохранившихся источниках, главным образом немногочисленных царских надписях. Запечатленные в них отдельные яркие эпизоды не всегда могут быть представлены в ряде последовательных событий. Да и сама политическая ситуация отличалась крайней нестабильностью. При удачном стечении обстоятельств внезапно возвышался тот или иной царь, обеспечивший себе поддержку. Но затем эти непрочные альянсы столь же быстро распадались, уступая место иным комбинациям политических сил, а потомки основателей обширных держав продолжали править лишь в своих крохотных исконных владениях.

В истории стран Декана центральное место принадлежало династии Сатаваханов. Основана она была, очевидно, вскоре после распада Маурийской державы, а затем какое-то время соперничала с царями Калинги. На основании средневековых индийских пуран можно отождествить Сатаваханов с династией Андхры (совр. штат Авдхра-Прадеш), что указывает на их связь с районом Восточного Декана. Однако находки многочисленных надписей Сатаваханов позволяют говорить, что в период расцвета государства во II в. х.э. его основные центры находились в Западном Декане. Уже в III в. держава распалась. Местная ветвь династии сохраняла власть лишь на небольшой территории, а гегемония в регионе перешла к государствам Вакатаков и Паллавов.

Мало что известно о древних странах крайнего юга Индостана. Археологические данные свидетельствуют о том, что уже с середины I тысячелетия до х.э. здесь распространялось железо. Довольно рано были установлены связи этих областей по морю с эллинистическо-римским миром. Еще в эдиктах Ашоки упоминались три области крайнего юга, не входившие в состав его державы. О бесконечных войнах между правителями этих трех государств говорится в классической тамильской поэзии первых веков. Несколько раз предпринимали тамилы вторжения на Ланку. Цейлонские исторические хроники воспроизводят предания об изгнании чужеземцев, захвативших северную часть острова.

Рассматриваемый период был временем расцвета древнеиндийской экономики. Индийцы научились плавить высококачественную сталь, которая славилась не только в ближайших странах, но и в далеком Средиземноморье. Крепости строились уже не из дерева, а из кирпича и камня, для их штурма использовались стенобитные машины и другие военные механизмы. К послемаурийской эпохе относятся буддийские пещерные монастыри и храмы и другие монументальные сооружения. Огромное количество памятников скульптуры первых веков христианской эры позволяет судить не только о религиозных верованиях и художественных вкусах населения, но и о технике работы, высоком мастерстве ремесленников - резчиков и каменотесов.

Произведениями искусства являются и монеты, появившиеся под влиянием эллинистических образцов - с изображениями правителей и надписями на различных языках. Обилие монет - золотых, серебряных и медных - показывает довольно высокую степень развития денежного обращения. Оживленные торговые пути связывали между собой крупнейшие города, такие, как Таксила, Матхура, Уджаяни, Варанаси. Наметилась некоторая областная специализация: Варанаси и Матхура, например, славились хлопчатобумажными тканями, северо-западные районы - шерстяными тканями, вином и лошадьми, Уджаяни - изделиями из драгоценных камней и слоновой кости. Южная Индия - пряностями. Образование Кушанской державы способствовало оживлению контактов Индии с областями Центральной Азии.

Уже во II-I вв. до х.э. в Западной и Южной Индии появились торговцы из эллинистического Египта. Морское сообщение между этими странами значительно расширилось, когда стали использоваться муссоны для плавания через Индийский океан. На крайнем юге Индии возникла даже римская фактория Арикамеду. Плиний Старший жаловался на то, что товары, привозимые с Востока - из Индии, Китая и Аравии, ежегодно обходятся Римской империи в 100 миллионов сестерциев. Это показывает, что баланс торговли с Римом для Индии был активным. Развивались и собственное судостроение и морское судоходство. В первые века христианской эры индийцы не только поддерживали тесные связи по морю с Юго-Восточной Азией и островами Индонезии, но и начали в этом направлении широкую колонизацию.

О социальном строе Индии можно составить лишь самое общее представление, анализируя сохранившиеся литературные памятники. Основу социальной организации древнеиндийской деревни составляла соседская община. Вероятно, она имела те или иные особенности в различных районах страны, но источники позволяют представить лишь тот тип общинной организации наиболее развитых районов Северной Индии, который сложился к концу древности.

Пахотная земля была разделена между отдельными семьями, силами которых и велось каждое хозяйство. В нераздельной собственности находились лишь некоторые угодья, пустыри и пастбища. Если глава семьи продавал свой участок, то преимущественное право покупки принадлежало родственникам и соседям продавца. Все частные земельные владения входили в состав общинной территории, и, покупая дом и поле, новый хозяин приобретал также членство в общинной организации. Община обеспечивала коллективную помощь своим членам, но, в свою очередь, требовала от них участия в совместных работах по строительству дорог, рытью каналов, поддержанию деревенских святилищ, а также в празднествах и обрядах.

Полноправные члены общины принимали участие в сходах. Споры между жителями деревни решались, как правило, родственниками и соседями на основе обычного права. Во главе деревни стоял староста, представлявший общину перед государственной властью.

Внутри деревни не было равенства ни по имущественному положению, ни по сословно-кастовому статусу, ни по степени участия в решении деревенских дел. Ведущую, более или менее замкнутую, группу составляли общинники-землевладельцы. Далеко не всегда они сами занимались сельскохозяйственным трудом. Распространены были различные формы аренды, использование труда батраков, должников и других зависимых лиц. Безземельные работники принадлежали к более низкому слою населения деревни. Довольно значительный слой составлял и обслуживающий персонал - прачки, уборщики, сторожа, а также деревенские ремесленники - плотники, горшечники и т.п. Статус лиц каждой категории был в принципе наследственным и неизменным, а различные формы социального общения ограничивались главным образом кругом лиц того же положения. В пределах каждой местности семьи одного общественного статуса образовывали замкнутые сообщества - касты. Каждая каста была эндогамна, и потому все ее члены находились между собой в родстве или свойстве (или хотя бы могли рассматривать друг друга как потенциальных свойственников). Членов касты связывали как экономические интересы, так и религиозные обычаи и обряды.

Традиционные отношения между жителями деревни оформлялись в виде кастовой иерархии. Деревенские ремесленники, например, были обязаны обслуживать представителей земледельческих каст, но, в свою очередь, имели право на долю собранного последними урожая. Такая система разделения труда, взаимных прав и обязанностей не только придавала индийской деревне необычайную устойчивость, но и гарантировала господство высших каст. В экономическом отношении каждая деревенская община сама себя обеспечивала и потому не нуждалась в широких внешних контактах. Междеревенские связи имели частично административный характер (несколько крупных поселений составляли территориальное объединение), частично кастовый - члены каждой касты поддерживали тесные отношения друг с другом в пределах порой весьма обширных областей.

Сложившиеся и складывавшиеся к концу древности многочисленные местные касты получали оценку в свете старинных представлений об обществе, разделенном на четыре варны. Высшие касты землевладельцев, как правило, причисляли себя к брахманам или кшатриям. Вайшьями часто считались городские торгово-ростовщические касты. Основная масса трудящихся, не только ремесленников, но и крестьян, к концу древности рассматривалась как варна шудр. Еще ниже шудр находились касты неприкасаемых, занятые самыми тяжелыми и ритуально нечистыми работами. Жили они за пределами деревни или на окраине города, чтобы своим присутствием не осквернять представителей высших каст.

Городские свободные ремесленники составляли корпорации. Наследственность занятий и положения и здесь способствовала появлению замкнутых профессиональных каст. Ремесленные объединения осуществляли контроль не только за деятельностью, но и за образом жизни своих членов. Социальный престиж разных профессий, а также место, занимаемое в обществе той или иной кастой, были неодинаковы - например, золотых дел мастера, некоторые оружейники, изготовители благовоний находились в более привилегированном п